— Просто о том, как хорошо — быть на одной волне с тобой, — сказала она, ее улыбка стала шире, она жестом показала на нас двоих. — Ты и я… Мы. Это оно, да, Кайл? — ее лицо порозовело, она закрыла глаза и вздохнула так, словно впитывала счастье кожей. — Вот что люди должны искать всю жизнь. Это чувство. Эта связь. Она не ослабевает. Она растет. Она заполняет меня, поглощает, душит — а я хочу еще. Еще. Все еще пытаюсь понять, нормально ли вообще так чувствовать.

На секунду я онемел. Потонул в ее словах. Она любила меня настолько…

— Э-э… — я мотнул головой, пытаясь собрать фразу. Хрен там. Она выбила меня с седла одним ударом.

— Мне нравится, когда ты счастлив, — прошептала Ли, снова отвлекая меня, и сделала самый чертовски сексуальный поворот, застегивая джинсы.

Да, счастлив я был до последней клеточки. Очень.

— Продолжай так шевелить задом — и я никуда из этой комнаты не уйду, — предупредил я.

Ли остановилась и уставилась на меня:

— Ты такой странный. — Она забралась на кровать и встала передо мной на колени. — Тебя возбуждают самые дурацкие вещи.

Я сел, взял ее за бедра и потянул к себе на колени.

— Грех прятать это, — прорычал я, сжимая ее зад.

Мои руки скользнули под рубашку и прошли по мягкой коже живота, пока не нашли цель.

— Тогда не уходи, — прошептала она, прижимая пах к моему члену. — Останься здесь… со мной…

— Они идеальны, — сказал я, охватывая ее полные груди. — Черт, они еще больше.

Ли простонала, впиваясь ногтями мне в плечи.

— Это из-за веса после родов…

— Не говори этого, — предупредил я, засовывая руку выше, пока ее грудь не оказалась у меня в ладонях, в идеальном поле зрения. — Даже не думай. — После Хоуп она слишком переживала из-за тела, видела какие-то несуществующие изъяны. Все, что изменилось — чуть более глубокая талия и грудь побольше. Да и слава богу. — Твое тело — мечта, Ли.

Похоже, попал в точку, потому что ее губы рухнули на мои, сбивая меня на подушку, а горячий язык прорвался в мой рот.

— Боже… — простонал я, дергая за пояс ее джинсов. — Как мне, черт, их с тебя снять?

— Просто порви, — выдохнула Ли. — Пожалуйста… я хочу тебя.

Черт.

Схватив джинсы спереди, я дернул, и звук рвущейся ткани был самым сладким на свете. Спасибо тебе, Господи. Не отрываясь от ее губ, стянул джинсы вниз. Она скинула их ногами, одновременно роясь в моих боксерах.

— Я так хочу тебя, Кайл… — прошептала она мне в губы.

Подняв ее, я отдернул ее стринги и приставил член к ее входу.

— Черт, Ли… ты мокрая, как…

Плач нашей дочери заставил нас обоих замереть.

Ли хихикнула. А я хотел выть.

Мой член был настолько твердым, что я реально боялся за его целостность.

— Тсс, — пробормотал я, двигая бедрами. — Ничего я не слышал…

— В другой раз, — поддразнила она, сползая с меня.

— Ага, — буркнул я и ушел в ванную принимать самый ледяной душ, какой только смог вынести. — Лет через восемнадцать.

ЛИ

Я только уложила Хоуп поспать, когда звонок на воротах пронзил уши. Черт. Эта штука когда-нибудь доведет меня до сердечного приступа.

Выскользнув из комнаты Хоуп, я закрыла дверь и поспешила по коридору, чтобы ответить, пока он не зазвонил снова.

— Алло? — сказала я и почувствовала себя полной идиоткой, когда поняла, что держу руку на кнопке охранной сигнализации. — Алло, — повторила я.

— Здравствуй, Лиа, — раздался из домофона голос моей матери. — Надеюсь, я не слишком рано.

— О, привет, Трейси, — пробормотала я, растерявшись. Я совершенно забыла, что мама должна зайти сегодня. Она звонила прошлой ночью, чтобы узнать, смогу ли я выпить с ней кофе. Я согласилась — нехотя — потому что не хотела ее расстраивать, но все равно нервничала. Вдруг нам будет не о чем говорить? Вдруг она решит, что я не стою всех хлопот, которые ей устроила, и снова уйдет? Нет. Нет, этого не случится. Нужно думать позитивно. Все будет хорошо.

— Мы можем перенести на другой день, если тебе так удобнее, — тихо сказала мама, и я сразу же, в панике, отбросила этот вариант.

— Нет, — почти выкрикнула я. — Сейчас отлично, — добавила я тише и нажала кнопку, которую Кайл закрасил розовым маркером. — Открыто. Поднимайся.

— Кто научил тебя готовить? — спросила я, оперевшись локтями о кухонный остров. Уронив подбородок на ладони, я наблюдала, как моя мать деловито орудует на моей кухне, словно профессионал. Никогда в жизни я не думала, что мне будет приятно смотреть, как мама печет торт. Что-то такое обычное. Такое… материнское. Я ожидала, что будет неловко, особенно учитывая, что Кайлу пришлось уйти на работу и мы остались вдвоем, но все прошло нормально — даже больше чем нормально. Мы избегали опасных тем, предпочитая беседовать в основном о Хоуп и других безопасных вещах. Во время одного из таких разговоров, когда я призналась, что случайно отравила Кайла партией печенья в прошлом году, Трейси предложила испечь торт.

— Моя мать, — ответила она, открывая духовку и задвигая внутрь наше творение. — Когда я была ребенком и со мной случалось что-то действительно ужасное, моя мама всегда пекла торт. — Она обернулась ко мне и застенчиво улыбнулась. — Она говорила, что не существует проблемы, которую нельзя решить шоколадной помадкой и розовой глазурью… — Трейси замолчала, а потом ее лицо расплылось в широкой улыбке. — Хотя, если подумать, мне тогда было семь, а она была полная, так что, возможно, это было больше для нее, чем для меня.

— Они были хорошими людьми? — спросила я, чувствуя, как сама начинаю улыбаться ей в ответ. — Ты их любила?

— Очень, — тихо сказала она. Подойдя ближе, Трейси осторожно стряхнула крупинку муки с моего лица. Мне едва удалось сдержать дрожь, пытавшуюся прорваться от ее прикосновения. Пришлось буквально силой удержать себя от того, чтобы не потянуться к ней. — Но больше всего я люблю тебя, — прошептала она, прежде чем повернуться к раковине и начать мыть посуду.