Илан с сомнением покачал головой: да какие там уже интересы. Сплошной цирк инвалидов, что у вас, что в посольстве, что у лишенных клановой принадлежности людей с крыльями. А доктор вам разгребай...

- А я ж все ждал, когда ты спросишь, - прямо поглядел на Илана Адар, до времени отводивший взгляд. - Гадал, с какой стороны станешь подбираться. Сам додумался, или тебе сказали?

- Только и ты не говори мне, что я зря ушел от Джаты, - усмехнулся Илан. - Не зря. Здесь от меня пользы всем вам больше.

- Знаешь, - усмехнулся Адар, - а ведь ты и правда святой. Подойдешь, подержишь за руку, проведешь ладонью по плечу, и сразу становится легче. Хоть не ходи домой от тебя. И не пойду я. Буду смирно сидеть в коридоре через дверь по той стороне, не дергаться и следить, что делается.

- Не будешь, - сказал Илан. - В посольстве приказали его добить. Если б не я, он уже дважды бы умер. А если б не доктор Эшта, умер бы трижды. Он больше не участвует, его списали. А тебя ещё нет?

- Как ты понял, что это Аюр был в Старом квартале в то утро? Даже префектура не додумалась, Мира знает только потому, что ей я сказал.

Илан помолчал. С лечением он уже закончил, пора было уходить.

- Старая собака не взяла след, - пожал плечами Илан. - Ты же знаешь, как учат ищеек: чужие следы со следами своих не путать. Умная была собака, опытная, морда вся седая. Помнила Аюра, за ним не пошла, а посольские, наверное, были с лошадью. Скажи Аюру, что, пока в Арденне император, посещения в госпитале запрещаются. Я закрываю отделение. Хотите меняться документами - идите в кондитерскую на Спуск, пейте там чай с пирожными и беседуйте, о чем хотите. Здесь мне крови и без вас по локоть.

Главное, что вынес Илан из беседы с Адаром - некое общее дело, объединяющее префектуру, Тайную Стражу, частных сыщиков, вроде Адара, и внедренных агентов, вроде Номо, действительно есть. И тётя Мира, скорее всего, Илана пристегнуть к нему всерьез пыталась, но где-то не сошлось, в подозреваемые он не сгодился, и она бесплодную версию отбросила. В порядке исключения. Она не новичок, она не увлекается по-чепушиному, за ненужное цепляться не будет. После проверки тётей Мирой за Иланом перестали следить, наступая на пятки и заметая черными плащами их общие следы со свежевыпавшего снега, зато начали пытаться втянуть его в расследование, подослав Намура и его подручных, занятых все там же, у тёти Миры. Зря они это, конечно, но теперь хотя бы можно пойти в префектуру и честно там поговорить, спросить кое-что, да даже и рассказать кое-что, если обмен информацией заинтересует взаимно. Или заставить Намура открыть, что именно ищет Хофра на арданском берегу. В историю, будто не что, а кого - Небесного Посланника - Илан, извините, уже не верил. Конфликт идей - прекрасно, но это видимость, пыль в глаза. За идеями и правда должны стоять деньги. Только дуракам нужны идеи, которые не приносят выгоды. На Хофре живут не дураки. В Ардане, хотелось бы надеяться (а, может, и к сожалению), тоже.

Человек, с которым столкнулся Илан сразу за дверью палаты Адара, был гневен, встревожен и здорово напугал Илана тем, что сейчас свалится в сердечном приступе доктору прямо в руки, потому что швы снимать ему пора, а беситься - совсем не пора, беречь себя надо. Илан впервые видел, как спокойного и снисходительного Рыжего довели до потери самообладания. Глаза посланника Мараара сверкали, лицо пошло пятнами, волосы были взъерошены, побелевшие губы безмолвно произносили немые слова, а выставленная в сторону доктора рука тряслась. Кто из них кого схватил, было непонятно. Илан хотел отвести Рыжего к лавке и позвать фельдшера с успокоительным, но Рыжий вцепился ему в плечо и требовательно ткнул Илану в грудь скрюченными пальцами, произнеся: 'Ххы!' И подтвердил свое высказывание жестом, означавшим 'отдавай!' Потом задохнулся от душивших его слов, схватил себя за горло и замычал: ох, не хватает ему сейчас речи, он все сказал бы, о чем думал, и о чем еще не думал, тоже бы сказал.

Тут не сделаешь вид, будто Илан его не понял. Понял, и отлично. Просто сначала хотел успокоить, пока господину посланнику не стало совсем плохо, но Рыжий не сдавался. Несмотря на недавнее ранение, силы и упорства в нем было, как в ломовом коне. Ненадолго, думал Илан, когда исчерпаются - он упадет. 'Ххы!' - потребовал Рыжий совсем громко. Илан мельком огляделся. Обморок на горизонте не маячил. Илан с напускным равнодушием пожал плечами, достал из-за пазухи прошение об аудиенции и отдал. Рыжий был старшим, в паре посланников командовал он. Ему было виднее, как правильно. Рыжий выхватил бумагу, мгновенно изорвал ее в мелкие клочки, развеял по коридору и только тогда тяжело перевел дух. Задыхался он не от одного от гнева. Потом Рыжий начал кашлять. Илан перехватил инициативу, сгреб того за плечи и повлек к коридорному посту делать укол.

- Не хочешь ничего мне объяснить? - спросил по пути.

Рыжий мотнул головой: не хочет, доктор, не лезь! Вскочившему навстречу фельдшеру Илан дал указания - уколоть, дать воды, проводить пациента на место, уложить в постель и подмести в коридоре. Сам провел отвлекающий маневр: пошел проверять, заперт ли выход в промежуток. Позвенел там общим кольцом с ключами, отпер, выглянул, запер. Подергал дверь - если не забывать поворачивать ключ, отделение возьмешь разве что штурмом, тараном или подкупом. Оглянулся. Рыжего как раз вели прилечь. Где прячется Обморок, Илан знал: в уборной для персонала. Так и оказалось.

Обморок сидел в нише заложенного кирпичом окна. Из оставленной узкой щели под потолком по уборной рассеивался серый свет.

- Помочь? - спросил Илан, потому что Обморок тоже выглядел серо и жалко, словно подтаявший на сыром морском воздухе уродец с крыши.