формулы перетекает в другую, как переменные взаимодействуют друг с другом, как энергия распределяется по координатам.

— Это… — я замерла, поражённая. — Это же уравнение!

— Уравнение? — Линвэль подошёл ближе. — Вы видите цифры?

— Не цифры, — я попыталась сформулировать. — Я вижу… зависимости. Вот здесь, — я указала на часть свитка, — заданы координаты входа. Вот здесь — выхода. А вот здесь — коэффициент стабильности портала. Но если посмотреть на зависимость между координатами и стабильностью…

Я замолчала, потому что увидела несоответствие.

— Здесь ошибка, — сказала я. — Коэффициент стабильности рассчитан неправильно. Он должен быть на 0,3 выше, иначе портал не откроется в нужной точке. Он откроется на три метра левее и на пять — выше.

Линвэль взял свиток, посмотрел на него, потом на меня. Его сонные глаза стали острыми, как лезвия.

— Вы уверены?

— Да, — я перепроверила. — Смотрите, вот зависимость. Если подставить координаты выхода в формулу стабильности, получается невязка. Нужно скорректировать либо координаты, либо коэффициент. Но координаты, судя по всему, заданы внешними условиями, их нельзя менять. Значит, нужно менять коэффициент.

Эльф молчал. Потом он взял со стола чистый лист, быстро написал на нём что-то и поднёс к свитку. Символы на свитке засветились, и я увидела, как формула… перестроилась. Коэффициент изменился, и невязка исчезла.

— Невероятно, — прошептал Линвэль. — Вы увидели то, что не заметили три мага-аналитика.

— Три? — я удивилась.

— Этот отчёт проверяли трижды, — кивнул эльф. — Никто не нашёл ошибку. А вы — за три секунды. — Он посмотрел на меня с новым, незнакомым выражением. — Екатерина, вы знаете, что это значит?

— Что я случайно угадала?

— Нет, — он покачал головой. — Это значит, что вы — нуль-носитель.

— Нуль-носитель? — я нахмурилась. — Фредрик говорил что-то такое. Это плохо?

— Ни хорошо, ни плохо, — ответил Линвэль. — Это просто… особенность. Нуль-носители не могут колдовать сами. У них нет собственного магического поля. Но зато они видят магию иначе. Как вы — как математические структуры. Для обычных магов магия — это поток, энергия, чувство. Для вас — это формулы, уравнения, зависимости.

— И это полезно?

— Для отчётов — бесценно, — улыбнулся эльф. — Маги часто полагаются на интуицию. Они чувствуют, что формула правильная, но не могут объяснить, почему. Вы же видите ошибки там, где они их пропускают. Вы — идеальный корректор.

Он взял следующий свиток.

— Давайте проверим ещё.

--

Следующие два часа я провела в архиве, разглядывая портальные отчёты через странную лупу. Оказалось, что ошибки в них встречались на удивление часто. В каждом третьем свитке были неточности — то координаты не сходились, то коэффициент стабильности был занижен, то временные метки не соответствовали энергозатратам.

— Это ужасно, — сказала я, откладывая очередной свиток. — Как вы вообще открываете порталы, если все расчёты такие неточные?

— Магия компенсирует, — ответил Линвэль. — Опытный маг чувствует, где ошибка, и исправляет её на ходу. Но для этого нужен опыт. А если портал открывает новичок или автоматическая система…

— То он может открыться не там, где нужно, — закончила я.

— Именно.

Я задумалась. В моём мире, если бы инженеры допускали столько ошибок в расчётах, самолёты бы падали каждый день. Здесь же, видимо, магия играла роль той самой «человеческой интуиции», которая спасала ситуацию. Но надёжным такой подход не назовёшь.

— Линвэль, — спросила я. — А почему вы не используете математические методы? Ну, формулы, вычисления. Чтобы всё было точно.

— Потому что магия не любит точности, — ответил эльф. — Она любит неопределённость. Чем жёстче формула, тем сложнее её реализовать. Магам нужна гибкость, пространство для импровизации. Иначе заклинание просто не сработает.

— Но в отчётах-то можно использовать точные расчёты?

— Можно, — кивнул Линвэль. — Но кто будет их делать? Маги не умеют считать в вашем понимании. Для них цифры — это энергия, а не абстракция. Они видят пять как поток, а не как число. Поэтому ошибки.

— А я могу, — сказала я. — Я вижу числа.

— Видите, — эльф улыбнулся. — И это делает вас самым ценным сотрудником в этом отделе. После Штифта, конечно.

Я рассмеялась.

— Штифт всё равно лучше меня разбирается в документах.

— Штифт — канцелярская крыса, — напомнил Линвэль. — Она была создана для работы с бумагами. А вы — для работы с магией. Пусть и необычным способом.

Он собрал исправленные свитки в стопку.

— Думаю, Фредрику будет интересно узнать о вашем таланте.

— Вы ему расскажете? — спросила я.

— Нет, — Линвэль покачал головой. — Вы расскажете сами. Это ваше достижение.

--

Я вернулась в кабинет с пачкой исправленных отчётов и чувством, что сегодня я сделала что-то действительно важное. Фредрик сидел за своим столом и пил кофе. Увидев меня с папкой, он поднял бровь.

— Линвэль сказал, что вы справились, — заметил он.

— Да, — я положила отчёты на его стол. — Я нашла ошибки. Двенадцать в тридцати свитках.

— Двенадцать? — Фредрик взял верхний отчёт и начал его просматривать. — Это много.

— Это норма для ваших аналитиков, — сказала я. — Они не видят ошибок, потому что не умеют считать.

Фредрик поднял на меня взгляд. В его глазах промелькнуло что-то, похожее на удивление.

— А вы умеете?

— Я социолог, — ответила я. — У нас была статистика. И математический анализ. И теория вероятностей. Так что да, умею.

— Социолог, — повторил он, и в его голосе появилась новая нотка. — Интересно. В моём представлении социологи занимались… чем-то другим.

— Изучением общества, — кивнула я. — Структур, взаимодействий, закономерностей. В моём мире это называется наукой. Здесь, наверное, назвали бы магией.

— Магия — это не наука, — возразил Фредрик.

— А что это?

Он задумался.

— Магия — это… способ взаимодействия с реальностью. Она не подчиняется законам в вашем понимании. Она их создаёт.

— Но вы же используете формулы для расчётов, — заметила я. — Координаты, время, энергозатраты. Это же математика.

— Это язык, на котором мы описываем магию, — ответил Фредрик. — Но сам язык не является магией. Это как… — он запнулся, подыскивая сравнение.

— Как грамматика и речь? — предположила я. — Грамматика описывает язык, но не делает его живым.

— Да, — он кивнул. — Примерно так.

Я села за свой стол, размышляя об услышанном. Получалось, что местная магия была чем-то средним между наукой и искусством. Были правила, были формулы, но главное — было чутьё, интуиция, то самое «магическое чувство», которого у меня не было.

Но зато у меня было другое. Я видела структуру там, где маги видели поток. Я могла проверить их расчёты, найти ошибки, предложить исправления. Я была им нужна. Впервые с момента попадания в этот мир я почувствовала, что могу быть полезной не просто как секретарь, который разбирает жалобы, а как специалист. Человек с уникальными способностями.

Это чувство было… приятным.

--

Около полудня в кабинет ворвалась