Линвэль стоял посреди прохода с большим ведром воды в руках. Увидев нас, он облегчённо выдохнул.

— Хорошо, что вы пришли, — сказал он. — Ещё немного, и я не справлюсь.

— Что горит? — спросил Фредрик.

— Пока ничего серьёзного, — ответил эльф. — Но эмоциональный фон растёт. Папки за прошлый год уже начали дымиться. Я переложил их в огнеупорные контейнеры, но старые документы… — он покачал головой. — Они слишком чувствительные.

— Мы перенесём их в хранилище, — сказал Фредрик. — Екатерина, вы будете подавать папки. Линвэль, вы — открываете хранилище. Я — ношу.

Мы принялись за работу.

Линвэль провёл нас в дальнюю часть архива, где за стеллажом с пыльными свитками обнаружилась массивная металлическая дверь. Он приложил к ней ладонь, прошептал что-то на своём языке, и дверь медленно, со скрежетом открылась.

За ней была небольшая комната без окон, с каменными стенами и полом. В центре стояли пустые стеллажи, готовые принять документы.

— Сюда, — сказал Фредрик. — Екатерина, вы берёте папки со второго стеллажа. Там самые ценные. Я буду носить. Линвэль, вы следите, чтобы ничего не загорелось по пути.

Я кивнула и побежала к стеллажу.

Папки были старыми, с выцветшими корешками, и когда я брала их в руки, они вздрагивали, как живые. Некоторые тихо стонали, другие — светились тревожным красным. Я старалась работать быстро, но аккуратно, передавая папки Фредрику, который складывал их в хранилище.

Мы работали молча, и это молчание было тяжёлым. Я чувствовала напряжение, которое исходило от Фредрика, и оно передавалось мне. Папки в моих руках начинали нагреваться, и я боялась, что они загорятся прямо у меня в руках.

— Спокойнее, — сказал Линвэль, заметив моё состояние. — Вы нервничаете, и бумаги это чувствуют.

— Я не могу не нервничать, — ответила я. — Они же горят!

— Именно поэтому не нужно нервничать, — терпеливо объяснил эльф. — Чем спокойнее вы будете, тем меньше риск.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Получалось плохо.

— Представьте что-нибудь приятное, — посоветовал Линвэль. — Место, где вам было хорошо. Или человека, с которым вы чувствуете себя в безопасности.

Я закрыла глаза и попыталась представить. Дом? Общагу? Библиотеку, где я готовилась к экзаменам? Не работало. Всё это было слишком далеко, слишком чужое теперь.

— Не могу, — призналась я.

— Тогда представьте кота, — неожиданно сказал Фредрик.

Я открыла глаза и уставилась на него. Он стоял у стеллажа с папкой в руках и смотрел на меня.

— Кота? — переспросила я.

— Да, — он кивнул. — Представьте кота, который лежит на солнце и мурлычет. Это успокаивает.

Я не знала, откуда он это знал, но решила попробовать. Закрыла глаза, представила рыжего пушистого кота, который греется на подоконнике и довольно жмурится. Он мурлычет, и его мурлыканье разливается по комнате, успокаивая всё вокруг.

Папка в моих руках перестала нагреваться. Свечение потускнело, а потом и вовсе исчезло.

— Получилось, — удивилась я.

— У вас хорошая визуализация, — сказал Линвэль. — Это редкий дар.

— Это не дар, — возразил Фредрик. — Это просто… человеческая способность. Представлять то, чего нет.

— А что, у вас нет такой способности? — спросила я.

Фредрик помолчал.

— У магов визуализация работает иначе, — сказал он наконец. — Мы не представляем то, чего нет. Мы создаём образы, которые могут стать реальностью. Это требует концентрации, контроля. И это не всегда успокаивает.

— А что успокаивает вас? — спросила я.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не смогла прочитать.

— Работа, — ответил он. — Работа меня успокаивает.

Он взял следующую папку и понёс в хранилище. Я осталась у стеллажа, чувствуя, что задела что-то важное. Что-то, о чём он не хотел говорить.

--

Мы работали около часа. Я подавала папки, Фредрик носил их в хранилище, Линвэль следил за порядком. Постепенно напряжение в архиве спадало, папки перестали дымиться, и воздух стал чище.

— Кажется, справляемся, — сказал Линвэль, когда мы перенесли последнюю папку. — Осталось только закрыть хранилище, и…

Он не договорил.

В этот момент сзади раздался грохот. Я обернулась и увидела, что одна из полок, которую мы не заметили, рухнула, загородив выход из хранилища. Папки с неё посыпались на пол, и некоторые из них загорелись — ярко, с треском, разбрасывая искры.

— Огонь! — крикнула я.

Фредрик рванулся к выходу, но путь был заблокирован. Горящие папки полыхали так сильно, что подойти к ним было невозможно.

— Линвэль! — крикнул он. — Вода!

Но эльф был с другой стороны завала. Я видела его лицо через пламя — бледное, встревоженное.

— Не могу! — крикнул он. — Слишком много огня! Я попробую найти другой путь!

Он исчез, а мы остались вдвоём в хранилище.

Пламя тем временем начало распространяться. Папки горели одна за другой, и дым становился всё гуще. Я закашлялась, прикрывая рот рукой.

— Нам нужно уходить, — сказала я.

— Не можем, — Фредрик огляделся. — В хранилище только один выход. И он заблокирован.

— Но есть же какой-то запасной выход? Система вентиляции? Что-нибудь?

— Хранилище проектировали гномы, — ответил Фредрик. — Они не верят в запасные выходы. Только в надёжные стены.

Он подошёл к стене и начал ощупывать камни, проверяя, нет ли слабого места. Я смотрела на него и чувствовала, как паника поднимается в груди.

— Спокойно, — сказал Фредрик, не оборачиваясь. — Паникуете — загораются папки. А папок здесь ещё много.

Я посмотрела на стеллажи. На них действительно были десятки, если не сотни папок. Если они все загорятся, мы просто сгорим заживо.

— Что нам делать? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ждать, — ответил Фредрик. — Линвэль найдёт способ нас вытащить. А пока — нужно не дать огню распространиться.

Он снял с себя мундир и начал сбивать пламя с ближайших папок. Я последовала его примеру, сняв свою кофту. Вместе мы потушили несколько очагов, но дыма становилось всё больше.

— Не поможет, — сказал Фредрик, оглядываясь. — Папки слишком сухие. Огонь будет возвращаться.

— Есть же какая-то магия? — спросила я. — Вы можете что-то сделать?

Фредрик помолчал. Потом медленно опустился на пол, прислонившись спиной к стене.

— Не могу, — сказал он тихо. — В хранилище блокируется любая магия. Чтобы документы не пострадали от случайных заклинаний.

— То есть мы заперты здесь, без магии, с горящими папками, и ничего не можем сделать?

— Можем, — ответил он. — Можем ждать. И не паниковать.

Он закрыл глаза. Я смотрела на него и вдруг поняла, что он не просто ждёт. Он уходит в себя, в какое-то место, где огонь и дым не имеют власти.

Я попыталась сделать то же самое. Закрыла глаза, представила кота на подоконнике. Но дым щипал глаза, и кот никак не хотел мурлыкать. Он выглядел испуганным, как и я.

— Не получается, —