на горизонте и будет приближаться медленно, как божественная кара. Каждый день ты будешь просыпаться и видеть эту неподвижную стену воды все ближе и ближе, и защиты от нее не существует. Потом она достигнет берегов Данита и Силана и сотрет их, уничтожит до основания. Если не утратит силы, хлынет на Лойцзы. Почва на многие десятки лет пропитается ядом, не останется ни одного чистого водоема или колодца, ни рыбы, ни животных. Выживут только люди, и их отчаяние и злость будут питать чудовище. Волна — это не объявление войны, а наш конец. Отец восстанет против всего мира и умрет, а чудовище наденет венец на меня. Я стану новым сердцем Сибая, и к ответу призовут меня. Каждый человек, которого коснется Волна, будет мечтать о моей смерти.

— Милая, ну и что с того? — Фэн Юань равнодушно пожал плечами. — У тебя хватит сил утопить любой флот. Императору с тобой не сравниться, он не сможет отразить силу древнего бога, но обязательно попытается. Погибнет и отец, и Юкай, и разве после такого у кого-то хватит сил подняться против нас?

— Сил моих хватит, только сколько лет моей жизни заберет очередная Волна? — холодно отозвалась девушка. — Море не потерпит столько Волн подряд… Нет, все должно было быть не так. Я со временем убедила бы Юкая напасть на отца и свергнуть его вместе с чудовищем, и тогда ничто больше не держало бы меня.

— Юкай даже не сможет подойти к нашим берегам. — Фэн Юань говорил рассеянно, однако глаза его цепко следили за задумчивой принцессой. — Тебя вода не тронет. Ты ведь не такая, как отец. Став королевой, ты сможешь все изменить.

— Это невозможно. — Фэн Жулань стиснула виски. Обреченность смешивалась в ней с равнодушием, превращаясь в новое, совсем незнакомое ей ощущение готовности к смерти. — Невозможно.

— Не вздумай предупреждать императора. — Фэн Юань поднялся и обхватил плечи девушки. Лицо его было ожесточенным и холодным. — Император не верит тебе. Он безрассуден. Просто промолчи и прими свою ношу. Он не сможет противостоять силе бога; Юкай — мальчишка, создавший свой инструмент случайно и даже не осознающий его сил! Он не сможет без нашей помощи подойти к Сибаю. Если ты предупредишь его, Юкай попытается опередить Волну. Мы станем его заложниками и пропуском в воды островов. Тебе ничего не грозит: чудовище никогда не причинит вреда следующему своему хозяину, но меня оно не пощадит. Я погибну вместе со всеми. Столько птиц мы убьем одним камнем, Жулань! Нужно всего лишь промолчать. Юкай ничего не должен узнать, ты поняла меня?

— Он не верит мне, — спокойно согласилась девушка и криво улыбнулась. — Я не верю тебе, а ты не веришь никому. Но одному из нас придется сделать ход. Думаешь, твоя смерть все еще будет для меня что-то значить?

Лицо принца посерело. Его блеклая, нездорового оттенка кожа покрылась мелкими бусинками пота.

— Что ты сможешь сделать без меня? — прошипел он в лицо Фэн Жулань. Зрачки его расширились, а черты исказились в гневе. — Я никогда не обманывал тебя, я с самого начала помогал тебе, и чем ты решила мне отплатить? Где ты была бы без моих кукол?

Фэн Жулань с легким любопытством посмотрела на ставшее незнакомым лицо. Ее мысли витали где-то далеко, выдергивая непрошеные воспоминания из самых дальних уголков памяти.

— Знаешь, — тихо заговорила она, по одному отцепляя судорожно сжатые пальцы Фэн Юаня от своих плеч, — даже я не смогла бы придумать унижение страшнее того, которое преподнесла тебе судьба. Ты превратился в червя, который ползает у ног в ожидании чужой милости. Добровольно надел на себя ошейник и цепи и отдался в руки врагу, но оказался ему не нужен. Это так трогательно и смешно.

— Разве ты не держала меня такими же цепями? — прошептал принц. Уголки его губ приподнялись, но улыбка была горькой. — Мне не сравниться с той силой, которой ты обладала раньше. Я действительно любил тебя. Кто кого обманывал, милая?

Шепот его был похож на тихий шелест прибоя.

— Я никогда ни к чему не принуждала тебя. — Фэн Жулань закрыла глаза. — Я просто тебя любила. Я устала от тебя, и от себя устала, и от наших планов. Мне уже не нужно ничего, совсем ничего. Я не держу тебя, будь свободен. В твоих глазах уже давно нет моего отражения, за что мне цепляться? Позволь только сохранить в памяти те дни, когда ты был рядом по собственному выбору, а не через силу. Помнишь, как раньше мы сбегали вечерами и встречали закат на дальнем пляже и ты общался со мной на каком-то странном языке? Поговори со мной на прощание, скажи хоть что-нибудь.

Фэн Юань мгновение изучал равнодушное лицо сестры, а после бегло улыбнулся и заговорил. Холодный, резкий язык его настоящей родины нарезал теплый воздух комнаты на неравные куски — язык чеканный, как шаги тысячи воинов.

Для Фэн Жулань этот язык звучал эхом каменистого побережья и пеной, которую море бросает прямо под ноги. В нем слышались голоса птиц и далекая, едва уловимая брань рыбаков; знакомые звуки обнимали ее так робко и невесомо, как когда-то обнимал Фэн Юань.

Она никогда не просила перевести слова, да и вряд ли принц ответил бы честно. А если и правда выучил всего пару фраз из книг, так о чем могли быть те слова? Просьба о помощи или вопрос о том, как пройти к ближайшему рынку, а может, строки о любви и ненависти?

Может, когда-нибудь она узнает их смысл.

Фэн Юань проговаривал слова с ласковой улыбкой, но его оглушало эхо собственной ненависти.

Вся моя прошлая жизнь была борьбой, и здесь не стало легче. Если бы ты только знала, зачем мне этот мальчишка с мечом, то убила бы меня! Только он теперь имеет значение, только он…

Глубоко вздохнув, принцесса отстранилась. Взгляд ее снова ускользал.

— Мне пора, — скомканно проговорила она и змеей выскользнула из рук Фэн Юаня, не давая себя удержать. Одежды ее, прежде роскошные, становились все более простыми, украшения исчезали одно за другим; оттолкнув принца, Фэн Жулань глубоко вздохнула, поправила рукава и вышла, надменно вздернув подбородок.

Прислушиваясь к удаляющимся мягким шагам, принц запрокинул голову и глубоко вдохнул.

— Дура, — едва слышно процедил он. —