– Как быстро летит время! Теперь уже ты, Сашенька, заботишься о своём старике-отце, – папа снял очки и смахнул с ресниц слезинку.

– Ну вот ещё! – Саша звонко застучала ложкой по толстым стенкам чашки. – Никакой ты не старик, не выду…

Саша не закончила фразу. Входная дверь, которую пару минут назад гипнотизировал папа, с грохотом распахнулась. На пороге возникла растрёпанная, перепачканная и почему-то босая мама.

– Игорь! Скорее! Ему помощь нужна, один не дотащит…

– Л-лена? – Сашин папа, казалось, не верил своим глазам. – Что случилось? Кому нужна помощь и кого нужно тащить?

– Мамочка! – с визгом Саша бросилась маме на шею, но та отстранилась.

– Потом, дочь! Всё потом. У нас ЧП. Дмитрий Евсеич послал меня за подмогой…

– Мам, только не говори, что ты ходила к проклятому дому!

– Лена, неужели ты и правда отправилась… к чёрту на кулички? – ахнул папа. – А как же мы? О нас ты подумала? Я весь извёлся от переживаний!

– Да послушайте же! – мама в сердцах топнула ногой. – Подробности я расскажу потом. А сейчас нужно действовать!

– Но, Лена, – не сдавал позиций папа. – У меня, между прочим, поднялось давление. И обострилась аллергия…

Они бы ещё долго спорили и перебивали друг друга, если бы в гостиную не ворвался взмыленный Егор.

– Всё в порядке! Мы нашли деда и Николу на тропинке, ведущей к речке. Терентий поможет дотащить старика до хаты. Они связали рубашки, получилось что-то вроде носилок. Меня к вам отправили сказать, чтобы не волновались.

– Как Никола? – Сашина мама поднесла руки к пылающим щекам.

– Без сознания. Но дышит.

– Да что случилось-то? Кто-нибудь мне объяснит?! – взревел папа.

– Игоряша, тише, – мама приложила палец к губам. – Дело в том, что рано утром Дмитрий Евсеич и Никола отправились к проклятому дому на поиски тракториста Макара. А я… я подслушала, как они договариваются о вылазке накануне, и тоже пошла. Очень уж хотелось прикоснуться к тайне…

– Ты за ними следила? – схватился за сердце папа. – И дошла до проклятого места? Но это же безрассудно! Опасно!

– И очень интересно, – Саша подмигнула маме. – Я бы и сама пошла, но Егор меня не пускает.

– Правильно делает, – вмиг стала строгой мама. – Ох, ребята, вы не представляете, какого ужаса я натерпелась!

И мама рассказала, как кралась, обжигаясь крапивой, по узкой тропке, ведущей к глухому нехоженому лесу. Как слышала впереди голоса Дмитрия Евсеича и Николы, которые о чём-то долго совещались. А потом, когда за поворотом показался серый бревенчатый бок заброшенного дома, раздался короткий вскрик и дважды кто-то выстрелил из ружья.

От страха Сашина мама потеряла способность думать рационально. Пугливым зайцем подпрыгнула она на месте и побежала в сторону деревни. Через пару метров упала, запнувшись о корягу. Показалось, будто чьи-то когтистые лапы схватили её за ноги и тащат обратно в лес. Мама брыкалась, отбиваясь от невидимого чудовища. Мокасины слетели с ног, пятки саднили от царапин.

– Наконец, я оглянулась, но никого не увидела, – перевела дух мама. Сделав несколько больших глотков молока из протянутой Сашей чашки, она продолжила рассказ: – Со стороны леса снова раздался крик. Это был Дмитрий Евсеич, я узнала голос…

До Сашиной мамы, которая рискнула по-пластунски подобраться ближе, долетели обрывки фраз: «Очнись же!», «Он ушёл, ушёл», «Нет сил тащить».

– Я поднялась с земли и на ватных ногах пошла к ним, – голос у Сашиной мамы дрожал от напряжения. – С дедушкой Егора мы столкнулись нос к носу. Ох и удивился же он, когда понял, кто перед ним! Никола тряпичной куклой повис на плече старика. Я подхватила бедолагу – он был в глубоком обмороке – с другой стороны. Молча мы поплелись к деревне. У моста Дмитрий Евсеич опустил Николу на траву, присел рядом и попросил меня скорее бежать к вам. Мы подождём, так он сказал. Тут, мол, у моста, безопасно.

Закончив рассказ, Сашина мама устало откинулась на спинку стула и вытянула перед собой грязные израненные ноги.

– Мамочка, но что же всё-таки приключилось с Николой? – нарушила тишину Саша.

– Кажется, я понял, – ответил за маму Егор. – Он увидел Безыменя? Посмотрел оборотню прямо в глаза?

Мама кивнула.

Глава 34

Несколькими часами позже, когда улеглись волнения уходящего дня, Дмитрий Евсеич собрал очередное экстренное совещание. Разместились в гостиной голубого домика. Мама на скорую руку пожарила яичницу и порезала в миску салат из свежей зелени, огурцов и помидоров.

Несмотря на тревогу, взрослые и дети сильно проголодались. Скромный ужин уплетали так, что за ушами трещало, нахваливая кулинарные способности хозяйки. Угольку, который появился на пороге в сумерках, налили полное блюдце молока.

– Что ж, все в сборе, – промокнув губы салфеткой, начал Дмитрий Евсеич. – Все, кроме Николы, с которым приключилось несчастье. Он пришёл в себя, но бредит. Кажется, у бедняги отнялись ноги.

– Последствие пережитого шока, – добавил Терентий, намазывая сливочное масло на хлеб. – Старушки Валентина и Лизавета согласились по очереди дежурить у его постели. Даст Бог, поправится.

– Дед, это правда, что Никола посмотрел в глаза Безыменю? – Егор озвучил вопрос, который всем не давал покоя. – Ты тоже видел человека-волка? И стрелял по нему из ружья?

– Человек-волк! Придумают же, – проворчал Сашин папа. Но никто не обратил на него внимания.

Дмитрий Евсеич, отодвинув в сторону тарелку с недоеденной яичницей, произнёс внезапно севшим голосом:

– Всё произошло так быстро, что я опомниться не успел. Дошли мы, значит, до места проклятого. Видим дом нежилой, лесом непролазным окружённый. Болото зловонное неподалёку. У болота, к нам спиной, человек сидит. Рослый, как Терентий. Плечищи, ручищи! Настоящий богатырь. Никола ружьё вскинул и прямо к нему направился, будто манила его сила неизведанная. Я отстал. Признаюсь, струхнул маленько. Ноги деревянными сделались, руки дрожали…

– Это от страха, – посочувствовал Егор. – Со мной тоже так было. В ту ночь, когда я под Санькиными окнами караулил.

– Ведать не ведал, что на старости лет такое испытаю, – признался Дмитрий Евсеич. – Стою я, значит, за Николой наблюдаю. Даже крикнуть ему вослед не могу – язык онемел. Вдруг богатырь этот болотный с места поднялся. И вроде как в шубе он. Серые клочья шерсти до земли свисают. А на ногах – лапти! Смекнул я, что это Безымень и есть!

– Человек-волк, – охнула Сашина мама.

– Оборотень, – буркнул Терентий. – Любой облик может принять. Всё ему нипочём.

– Верно, – Дмитрий Евсеич подпёр подбородок кулаком. – Не знаю, что там происходило дальше, – в глазах потемнело. Думал, отдам Богу душу прямо там, у проклятого дома. Слышу, Никола кого-то зовёт. Не меня. И тут понимаю, это он брата