– Нет, не сейчас. – Во взгляде его появилась узнаваемая хитринка. – Ночью. А точнее, после полуночи.

– Ночью? – одними губами произнесла она, предложение мужа у неё в голове не укладывалось. Ночная прогулка? Он не шутит?

– Именно так, дорогая, – подтвердил он. – Только оденься потеплее, я не хочу, чтобы ты заболела.

– Я ещё не согласилась, – напомнила ему Розамунд, хотя сама вдруг поняла, что совсем не против маленького приключения.

– Так соглашайся! Я хочу показать тебе оранжерею именно ночью. Есть в ней что-то такое волнующее! – И вновь невозможные сапфировые глаза словно подсветились изнутри. Розамунд почти привыкла к их необычности. Да и что такого? У каждого есть своя особенность, вот графу, например, достался поразительный яркий и одновременно глубокий оттенок синевы. У неё же, в свою очередь, есть родимое пятно под левой лопаткой, напоминающее пляшущие языки пламени. Так чему удивляться? – Тебе понравится, я обещаю!

И Розамунд сдалась.

– Ну раз вы обещаете…

– Ты не пожалеешь! – засиял он.

Розамунд опустила глаза и вновь пригубила чаю, смотреть на ликующего мужа сейчас было выше её сил.

После чаепития Майкл пообещал возвратиться за ней после полуночи. В последнюю секунду Розамунд хотела было отказаться, но что-то её остановило.

О ночной прогулке она решила Мэри не рассказывать, чтобы та не волновалась. Конечно же, графиня и вовсе не должна была отчитываться перед прислугой, но у них с горничной сложились не просто доверительные, но даже в какой-то мере дружеские отношения. Отчего-то Мэри невзлюбила графа, и Розамунд всё никак не могла понять почему. Хозяин он нестрогий, жалованье платит исправно – а точнее, его секретарь занимается всеми денежными делами, – никого не гоняет, да и к жене своей, то бишь к ней, Розамунд, относится с уважением. Что же тогда не так? На прямой вопрос Мэри не ответила, убеждая хозяйку, что той почудилось. Что ж, возможно.

В десять горничная пожелала госпоже спокойной ночи и ушла в комнату для служанок, где ей выделили кровать и небольшой шкафчик. Мэри новым местом осталась очень довольна – в доме Дарвудов ей приходилось тесниться с остальными, здесь же можно было не беспокоиться о том, что ночью кто-то тебя заденет или – случалось и такое – наступит на тебя.

Розамунд в ответ пожелала ей сладких снов, сама же понимала, что хоть и могла бы немного вздремнуть перед прогулкой, уснуть всё равно не получится. Чем себя занять, она не знала. Жечь свечи, чтобы почитать, не хотелось – всё равно не удастся сосредоточиться. Просто лежать или сидеть не давало волнение, и Розамунд принялась ходить по комнате, стараясь при этом не шуметь. Впрочем, мягкий ковёр скрадывал любые шаги. Когда надоело нарезать круги, она подошла к окну и осторожно отодвинула штору, чтобы полюбоваться ночным небом, а оно сегодня выдалось бриллиантово-звёздным, как если бы хотело похвастаться лучшими драгоценностями сразу. Ни единого облачка, скрывавшего небесную красоту!

Сколько так простояла, Розамунд и сама бы сказать не смогла. Может, несколько минут, а может, и часов. Звёзды завораживали её, манили, обещали поведать сотни невероятнейших историй. С благоговением вслушивалась она в их далёкие голоса.

Очнулась Розамунд только тогда, когда в смежную дверь тихонько постучались.

– Войдите, – с трудом оторвавшись от чарующего зрелища, обернулась она.

Глава 21

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в неё могла просунуться голова графа.

– Я боялся, что ты уснула, – сказал он и вошёл полностью.

– Я хотела, – призналась Розамунд. Штора вернулась на место, и в спальне снова стало темно. – Но не смогла.

– Ты готова? – Единственным источником света сейчас была свеча в руках Майкла. Огонёк подрагивал от его дыхания, но не гас.

– Да.

– Где твоя шаль?

– На кресле, – Розамунд кивком на него указала, хотя он и так прекрасно знал, что и где находится – всё же его комната.

Граф улыбнулся, подошёл к креслу, свечу поставил на низенький столик около него, взял шаль и, в два больших шага оказавшись подле жены, накинул ей на плечи.

– Благодарю, милорд, – сказала Розамунд и, услышав его тихий вздох, исправилась: – Майкл.

Даже не видя его лица – муж стоял за её спиной, – она поняла, что он улыбается.

– Идём, – граф взял её за руку и повёл к выходу, по пути не забыв захватить свечу. – Тебе не холодно?

– Нет. Почему вы спрашиваете?

– Твоя ладонь ледяная.

– Нет, ми… Майкл, это ваша горяча.

Розамунд и правда казалось, что его кожа обжигает её. Ох, только бы он не слышал, как гулко бьётся её сердце!

По дому они шли крадучись, как если бы их могли отругать за шалость, если обнаружат. Против воли Розамунд испытала некоторый восторг, как когда-то в детстве, когда подшучивала над родителями и их гостями. Её, конечно же, журили и оставляли на какое-то время без сладостей, но оно всегда того стоило.

И сейчас она вновь почувствовала себя маленькой проказницей, решившей как следует повеселиться, пока взрослые не видят.

Муж так и не отпустил её руку, ни когда они спускались по главной лестнице, ни когда открывал дверь на улицу, передав Розамунд на время свечу. Огонёк вздрогнул и погас, но в нём больше не было нужды – звёздные бриллианты справлялись стократ лучше.

– Как светло!

– Я рад, что тебе нравится! – с гордой улыбкой произнёс Майкл, как если бы сам был причастен к тому, что ночь выдалась такой ясной.

На миг Розамунд закрыла глаза и замерла, наслаждаясь мгновениями тишины и покоя. Казалось, будто весь мир спит и только они вдвоём гуляют под ночным небом.

– Дорогая, идём, – поторопил её муж. – Я не хочу держать тебя до утра на ногах.

– А я и не против, – удивляясь самой себе, промолвила она и открыла глаза. И вроде бы всё вокруг было как обычно, но в то же время словно наполнилось волшебством, как когда-то в далёком беззаботном детстве.

– В другой раз, – пообещал ей граф и нежно погладил своими пальцами её. – Ты только-только пришла в себя.

– Я не такая слабая, как вы думаете, – возразила Розамунд, но послушно последовала за ним, свечу они оставили возле главной двери поместья, собираясь забрать на обратной дороге.

– Я тебя слабой и не считаю,