сменила Мэри. Выглядела она неважно: обычно аккуратно собранные волосы растрепались, под глазами набухли мешки, а лицо посерело. Но больше всего беспокоил её взгляд – в нём появилась незнакомая доселе безуминка.

– Мисс! Миледи! – Горничная опустилась на колени перед кроватью и заглянула госпоже в глаза.

– Мэри, встань!

Но та её, казалось, не слышала.

– Миледи, я так волновалась! – сообщила она, хватаясь за простыни, как если бы с их помощью надеялась не упасть. – Его Светлость выгнал меня! Я всю ночь не спала – так за вас боялась! Он с вами ничего не сделал?

«Так вот оно в чём дело!» – догадалась Розамунд, мгновенно успокаиваясь.

– Нет, Мэри, он мне ничего не сделал, – графиня ободряюще ей улыбнулась и погладила по накрепко вцепившимся в простыни рукам, горничная потихоньку разжала пальцы и с виноватым видом поднялась. – Он хороший человек.

– Простите меня, миледи, – она потупила взор, сцепила руки и покаянно склонила голову. – Я забылась.

– Всё в порядке, Мэри. Не будем об этом. Помоги мне лучше одеться, а ещё я ужасно голодна!

– Слушаюсь, миледи!

После завтрака – его принесла всё та же Долли, но под строгим и осуждающим взглядом Мэри её словоохотливость немного поубавилась – заглянул доктор Эндрюс. На сей раз руки его тряслись не так заметно, да и пахло от него уже не столь скверно, однако смотреть на него и чувствовать на себе его дыхание было по-прежнему неприятно. Он почти без остановки передавал своё почтение Его Светлости и всячески намекал, что ожидает достойную плату за свои труды. Графиня, как накануне поступил её муж, отправила седого выпивоху к секретарю, с которым ей пока не довелось познакомиться.

До самого обеда граф не возвращался. Розамунд убеждала себя, что ей нет дела до того, где он, однако постоянно мыслями возвращалась к нему. Возможно, из-за того, что занимала его спальню, хотя в её комнате давно всё убрали. А может быть, Розамунд никак не могла позабыть, как безмятежно ей спалось рядом с мужем. В чём бы ни была причина, но Майкл Шердан никак не выходил у неё из головы.

На улице стояла чудесная погода, маня выйти на прогулку в цветущий сад – прекрасный вид на него открывался из спален графа и графини. Однако доктор наказал сегодня ещё комнату не покидать, а завтра он снова придёт и уже тогда определит, можно ли Её Светлости на прогулку.

В постели Розамунд больше лежать не могла, всё тело ныло, да и не помешало бы как следует привести себя в порядок, с чем ей охотно помогла Мэри. Поэтому мужа графиня встретила не только полностью одетая – хоть всё так же и в постели, зато поверх покрывала, – но и с аккуратной причёской. Старалась она, скорее, для себя, чтобы точно знать, что выглядит прилично, но маленькая, совершенно крошечная частичка её желала стать чуточку привлекательнее, чтобы снова увидеть в глазах супруга восхищение. Розамунд внутренне ругала себя за это, но ничего не могла с собой поделать.

А когда он всё же пришёл, тут же покраснела и опустила глаза – граф и не пытался скрывать свои чувства. Даже самый последний глупец, только взглянув на неё, понял бы, что он открыто любуется ею. И Розамунд была ему благодарна за то, что он не стал ничего говорить – в спальне, кроме него, находились ещё Мэри и пришедшая вместе с ним Долли. Последняя принесла внушительных размеров серебряный сервировочный поднос на ножках, однако заставлен он был не только едой.

– Ты пока свободна, – обратился к горничной граф, та кивнула, бросила ласковый взгляд на хозяйку и удалилась, не забыв почтительно присесть перед хозяином. Как бы она к нему ни относилась, а всё же осознавала, от чьей милости зависит её положение.

– Миледи, да вы само солнышко! – заявила Долли, ставя поднос ей на колени, графа она, похоже, нисколько не боялась. – Вы такая красивая! Ох и повезло Его Светлости! И щёчки у вас порозовели! Прямо кровь с молоком!

Если бы здесь была Мэри, она наверняка хотя бы взглядом, но осадила болтливую и беспардонную служанку, граф же нисколько не возражал против комплиментов его жене, а всё потому, что и сам считал так же.

– Я надеюсь, вы проголодались, миледи! – тем временем продолжила Долли, критически проверяя, всё ли как надо на столике. – Его Светлость так старался! Он всё сам приготовил! Вы посмотрите, какая красота получилась!

В крошечной вазе на столике нежным украшением стояли мелкие чайные розы, а на большой тарелке лежали оладьи, кривые, чуточку подгоревшие, но выложенные так, чтобы собою напоминать цветок, сверху их полили растопленным сливочным маслом и мёдом. Смесь ароматов щекотала ноздри и разжигала аппетит.

Розамунд медленно моргнула и перевела взгляд со столика на мужа. Граф тепло ей улыбнулся, склонив голову набок, и сказал:

– Я хотел тебя порадовать.

Розамунд никогда не считала себя плаксой, но сейчас у неё на глаза навернулись слёзы. Она и не помнила, когда кто-нибудь ради неё так старался.

Глава 18

Меньше всего Милдред Гастингс, главная кухарка Эррингтонов, ожидала застать Его Светлость в своём королевстве. И отлучилась-то всего на минуточку, а он уже с растерянным видом бродит по кухне и заглядывает во все шкафчики! И нет бы кто из поварят или других кухарок позвал её! Так нет же – стоят рты разинув!

Впрочем, винить их было не в чем, потому как негоже графам находиться там, где им по статусу не положено. Графини и те сюда никогда не заглядывали! А этот взял и припёрся!

– Ваша Светлость! – присела миссис Гастингс, и все остальные на всякий случай сделали то же самое, даже мальчишки, совсем позабыв, что им положено кланяться. Но ничего, она им позже растолкует, что к чему. А заодно и уши одному из них надерёт за яблочный джем!

– Ох, Милли! Ты-то мне и нужна! А то у тебя здесь никто ничего не знает.

Главная кухарка, сощурившись, зыркнула на подчинённых, и те тут же отвели глаза.

– Я в вашем распоряжении, Ваша Светлость, – кивнула она, пропуская мимо ушей непривычное для себя обращение.

Так её не называл никто уже лет сорок, а то и все сорок пять. С тех пор как она перестала босоногой девчонкой бегать по покрытым утренней росой полям. Давно