– Может, чуть позже? – предложил он.

– Милорд…

– А я пока побуду вместо неё. Я могу сделать что угодно, ты только скажи.

– Милорд… – Розамунд открыла глаза и попыталась приподняться, но, застонав, снова опустилась на подушки, граф мгновенно оказался подле неё. – Боюсь, вы не сможете мне помочь.

– Но…

Она посмотрела прямо на него, и к её щекам вернулся цвет, да такой яркий, что его впору сравнивать с алой розой, однако граф всё же понял, что опять где-то оплошал.

– Милорд! Прошу вас!

О, она определённо не просила. И Майкл подумал, что такой она ему однозначно милее, чем когда тихонечко лежит и терпит осмотр какого-то старикашки. Если бы граф не боялся за её жизнь, он ни за что не подпустил бы его к ней.

– Хорошо, – улыбнулся он мягко и, не удержавшись, погладил по волосам, с них уже смыли кровь.

Розамунд не возмутилась и не отпрянула, лишь в её глазах появилось нечто, что заставило Майкла задышать чуточку быстрее. Что именно он в них увидел, он и сам не смог бы объяснить, но сердце, его человеческое сердце забилось чаще.

Он вышел и отправился на поиски Мэри, хотя вполне мог послать кого-нибудь из слуг, но решил всё сделать сам. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что она не будет расстраивать Её Светлость ненужными завываниями. У него самого едва не разболелась голова, когда горничная рыдала над хозяйкой.

К своему удивлению граф нашёл Мэри на кухне не только полностью успокоившейся, но и в весьма благодушном настроении. Горничная с превеликим удовольствием что-то уплетала. Странно это или нет, Майкл не понимал: кто знает, как себя обычно ведут люди в подобных ситуации? А вдруг так и положено? Или у всех по-разному? Учиться ему ещё и учиться…

– Мэри! – позвал он, и она вздрогнула.

– Ваша Светлость! – Горничная подскочила, и он теперь разглядел, что ела она куриную ножку. – Что-то с мисс?.. С миледи?

И снова глаза её наполнились слезами, а губы задрожали. Только этого не хватало!

– Нет, с ней всё хорошо, – Майкл заговорил так, как в присутствии Зеркальника увещевали маленьких детей, он надеялся, что и на взрослой девушке сработает. – Её Светлость просила передать, чтобы ты к ней зашла. И, пожалуйста, утри слёзы – её они расстраивают.

– Конечно-конечно! – закивала она, шмыгая носом. – Ваша Светлость, я пойду?

В ответ он кивнул, и она заторопилась к выходу, не забыв при этом несколько раз почтительно присесть. Краем глаза Майкл заметил, что Мэри снова улыбается.

«Кто этих людей разберёт…»

[1] С английского violet переводится как фиалка.

Глава 14

Розамунд как могла намекала мужу, чтобы тот вышел из комнаты – совсем непонятливый попался. Но, когда он всё же вышел, не то что шагу ступить не смогла, но и вовсе подняться – голова кружилась нещадно. Спасибо ещё, что сознание больше не теряла.

Время тянулось мучительно медленно, а Мэри всё не приходила. Розамунд попыталась снова встать и всё так же потерпела неудачу. Если так и дальше пойдёт, то ни к чему хорошему это не приведёт. Больше пробовать она ничего не стала и, покорившись судьбе, ждала, когда же её непутёвый супруг найдёт горничную. В том, что задержка именно из-за него, она не сомневалась – Мэри никогда её не подводила.

Чтобы хоть как-то себя занять и отвлечь, Розамунд принялась разглядывать комнату. Лежать с закрытыми глазами из-за головокружения она больше не могла, потому что голова кружилась и так и так, но с открытыми хотя бы как-то удавалось сосредоточиться на чём-то другом, а не на собственном довольно печальном самочувствии. Если бы не оно, спальня графа ей бы наверняка понравилась.

Просторная, но без лишней мебели, она наверняка частенько была полна солнечного света благодаря большим окнам и тончайшим занавескам. Огромная кровать, сперва показавшаяся несуразной из-за своих размеров, теперь более чем устраивала Розамунд, а всё потому, что над нею не нависал балдахин. С этих пор никаких балдахинов! Лучше уж на полу спать, чем всю ночь ворочаться из-за страха, что на тебя что-нибудь упадёт.

Когда стало совсем невмоготу, горничная наконец объявилась.

– Мисс Розамунд!

Она подбежала к кровати и присела перед ней.

– Мэри… Помоги мне…

– Да-да, я всё сделаю!

Весь день госпожа и горничная провели вместе, Мэри ни разу не отлучилась, за что Розамунд была ей безмерно благодарна. Несколько раз заглядывал граф, но на своём присутствии не настаивал, только справлялся о её здоровье. Впрочем, одного взгляда хватало, чтобы увидеть, что сегодня она не расположена к праздным беседам. Вообще ни к каким беседам.

Ближе к ночи головокружение немного улеглось, и пухленькая служанка с забавными светло-рыжими кудряшками принесла ужин. Звали её звали Долорес, но она охотнее отзывалась на Долли, родом была из соседней деревни, самая старшая из четырёх дочерей, но у неё ещё два старших брата. Оба женаты и уже успели стать отцами. Всё это она вывалила Её Светлости, пока заботливо ставила ей на колени маленький столик, чтобы хозяйка могла с удобством съесть жидкую кашу на молоке и с маленьким кусочком сливочного масла.

Розамунд и не предполагала, что настолько проголодалась, она съела всё и, если бы не воспитание, обязательно вылизала бы тарелку. Или если бы на неё не смотрели две пары глаз.

– Мэри, ты можешь выйти. Ты и так со мной целый день провела. Тебе самой надо бы поесть.

– Но я не могу оставить вас одну! – надула щёки горничная, в такие мгновения она напоминала ребёнка.

– Иди. Долли побудет со мной.

– Побуду-побуду! – закивала та.

Мэри с сомнением посмотрела на госпожу, но всё же послушалась.

– Зови меня сразу, если что, – только и сказала она чересчур словоохотливой служанке. – И не утомляй Её Светлость.

– Да как можно! – возмутилась Долли. – Что ж я, не понимаю, что ли?

Уже за дверью Мэри услышала: «Миледи, я вам сейчас такое расскажу!». Только и оставалось, что вздохнуть. Далеко уйти не удалось, потому что, словно из ниоткуда, на пути появился граф.

– Ваша Светлость! – воскликнула Мэри, вздрогнув от неожиданности.

– Как Её Светлость?

– Немного лучше. Только что поела.

– Это хорошо… – кивнул он. – Она одна?

– Нет,