нового сильнее сжималось сердце. Лючжи бросает нервный взгляд на тёмный экран телефона, делает большой глоток горячего чая, обжигая язык, и прикусывает щёку изнутри. Когда через двадцать минут за окном появляется знакомая фигура в сером спортивном костюме, Лючжи кажется, что внутри неё разом обрываются все удерживающие сердце сосуды и ткани, позволяя ему рухнуть в самые пятки. Она видит, как Иян подходит к кафе, слышит звук дверного колокольчика и невольно вздрагивает, когда слышит чужие шаги за спиной и звук отодвигаемого стула рядом.

— Привет, — садится за стол Иян, и Лючжи требуется несколько секунд, чтобы справиться с собственным волнением.

— Привет, — нервно улыбается она, и, конечно, Иян замечает её состояние. — Извини, что так неожиданно написала тебе…

— Не извиняйся. Плохая привычка.

Лючжи смотрит на выглядящего совершенно невозмутимым мужчину и чувствует себя самым неловким человеком на свете. Она слабо кивает и снова растягивает губы в маленькой нервной улыбке

— Спасибо, что пришёл.

— Выглядишь уже не так дерьмово, — подмечает он, и Лючжи не сдерживает усмешки.

— Удивительно, но как только ты вернулся в город, мои кошмары отступили. Сумасшествие какое-то, да? Я не знаю, как это объяснить. И как объяснить некоторые другие вещи, тоже не знаю, — поднимает на мужчину глаза Лючжи. — Например, тот гуаньдао… Я видела его в своих снах ещё до того, как ты мне его подарил. Он принадлежал Сы Вэй. Где ты его взял?

— Я уже говорил, что привёз его тебе в подарок, — спокойно отвечает Иян.

— Где ты его взял? — повторяет свой вопрос Лючжи, всматриваясь в лицо мужчины.

— У одного своего знакомого, он коллекционирует древности.

— И ты подумал, что привезти мне оружие, будет отличным подарком?

— А разве нет? — приподнимает бровь Иян. — Он ведь понравился тебе, верно?

— Понравился? Иян, я видела этот гуаньдао во снах у Сы Вэй! Это невозможно никак объяснить! Ты что-то знаешь, я права? Понимаешь, что происходит, и не хочешь говорить об этом. Почему в моих снах я становлюсь Сы Вэй? Почему в них есть ты? Почему я вообще всё это вижу?

Ван Иян внимательно смотрит на неё, задумчиво стучит пальцами по столешнице и тяжело выдыхает, словно что-то для себя решая.

— Потому что это не сны, Лючжи. Это воспоминания.

Голос Ияна по-прежнему спокойный, а на лице не отражается ни одной эмоции. Лючжи поднимает на него растерянный взгляд, неосознанно вцепляясь пальцами в свой стакан с чаем, и всеми силами пытается понять, не послышалось ли ей.

— Мне сейчас не до шуток, Иян.

— Это не шутка, — теперь в непоколебимо спокойном голосе Ияна проскальзывает едва уловимое волнение. — То, что ты видишь — воспоминания.

— Звучит ещё более безумнее, чем мой рассказ, — нервно усмехается Лючжи. — И чьи же это воспоминания?

— Твои.

— Это какое-то безумие… Хочешь сказать, что Сы Вэй переродилась в моём теле спустя… сколько там прошло с эпохи Древнего Китая? Тысяча лет?

— Тысяча лет, три года и двадцать четыре дня, — кивает Иян, окончательно выбивая из головы все мысли.

— Иян, это уже слишком…

— Ты видишь свою жизнь, Лючжи. То, кем ты была, и что с тобой случилось, — говорит Иян, а его голос теряет своё спокойствие.

— Иян, пожалуйста, перестань.

— Теперь уже я говорю странные вещи, да? — усмехается он, видя на лице Лючжи слишком сложную смесь эмоций. — Постепенно ты вспомнишь всё, не переживай.

— Что это значит?

— Это всё правда, Лючжи. Ты не сходишь с ума, ты простовспоминаешь, — чужое лицо приобретает маску прежней непроницаемости, а голос становится твёрже.

— Разве так бывает? — вскидывает бровь Лючжи.

— Рано или поздно это должно было произойти.

Верила ли она в услышанное? Мозг подсказывал, что это не может быть правдой и такого просто не бывает, но подсознание шептало, что всё происходящее с ней в последнее время невозможно объяснить как-то иначе.

— Но почему всё это стало происходить именно сейчас?

— Потому что ты оказалась в доме, где когда-то жила. Наверняка, ты хочешь узнать, случаен ли твой перевод в Гуанчжоу. Так вот: не случаен. Ты здесь не случайно. У каждой души есть цикл перерождения, и твой настал сейчас. Есть одна легенда, согласно которой души, стремящиеся к прощению и искуплению, но не получая его при жизни, могут переродиться, сохранив свои воспоминания, если их будут ждать. Когда и где это произойдёт — неизвестно, но связанные красной нитью судьбы души непременно будут стремиться друг к другу наперекор всему.

— Подожди, то есть я вижу все эти сны, потому что моя душа с кем-то связана какой-то нитью судьбы?

— Ты вспоминаешь прошлую жизнь, потому что тебя не забыли. Всё это время по тебе безутешно скорбели, помнили и всем сердцем желали вернуть.

Лючжи заторможенно моргает и пытается осознать услышанное. Разве можно было в это поверить? Чувствуя, как ускоряет своё биение сердце в её груди, Лючжи еле сдерживается, чтобы истерично не засмеяться, пугая других посетителей кафе.

— И кто же так сильно хотел меня вернуть? — смотрит она на Ияна.

— Я. Всё это время тебя ждал я.

Лицо Ияна перед ней спокойное и невозмутимое, но в янтаре глаз отчётливо бушует пламя и необъятная тоска.

— Стой, тот человек в белых одеждах из моих снов… У него было твоё лицо, потому что это был… ты? — понижает до шёпота голос Лючжи, словно сама боится поверить в свои слова.

Она во все глаза смотрит на Ияна и словно только сейчас осознаёт, что каждый его жест, манера речи, тембр голоса, мимика и маленькие привычки — всё было точь-в-точь как у человека в белых одеждах из её снов. Как она не заметила этого раньше? Осознание накрывает ледяной волной, а пульс ускоряется. Неужели всё, что говорил Иян было правдой? Лючжи никогда не была суеверной, но понятия не имела, как найти происходящему и всем бесконечным совпадениям другое объяснение.

— Я помогу вспомнить, если захочешь, — говорит Иян, и его голос мгновенно колышет в душе Лючжи давно забытое чувство трепета, будто её наконец-то согрели, завернув в мягкий плед, после долгой изнурительной прогулки под колючим ветром и проливным дождём.

Лючжи кажется, что чувствует все эмоции сидящего рядом с ней Ияна: боль, сожаления, безмерную радость, ликование и бесконечное обожание. Они согревающим ядом проникают к ней под кожу, отравляя своей горечью, но вместе с тем впрыскивая в кровь обжигающий трепет, восторг и бесконечное счастье. Если всё сказанное Ияном правда, ей определённо требовалось время, чтобы это принять.

— Знаешь, твои слова звучат ещё безумнее, чем когда я рассказывала тебе про мои сны, — усмехается Лючжи, переводя взгляд на картонный стакан с остывшем