входа он мог находиться. И при этом не всем желающим находилось место на площади. Естественно, Мушкилу попытались тут же «вывести». Мушкила не злобствовал, до крови не кусал. Только дал понять, что «вас тут не стояло». В итоге его опознали, как коня самой домины Санчи и прекратили попытки притеснять. Так, Мушкила выбился в «лучшие люди города Прада», потеснив при этом на социальной лестнице человек пять, а то и шесть.

После звона колокольчиков Мушкила услышал слова языка, на котором его призвала в своё время Санча. Мушкила понимал слова и не понимал одновременно. И дело не в том, что произносивший коверкал слова, и не в том, что говоривший растягивал звуки, словно пытаясь петь. Смысл был странный, что-то про отца и его сына, а потом ещё какой-то сущности, но не шайтана. Марабут тоже иногда «напевал». Благодаря растягиванию слов Мушкила сразу уловил аналогию с чтением Корана и понял, что имеет дело со священными текстами христиан. Мушкила стоял, не шелохнувшись, напрягая уши, ловя каждый звук, что не осталось незамеченным окружающими его прихожанами церкви. Тем самым Мушкила не только зародил новую городскую легенду, но и изрядно сработал на репутацию Санчи. К вечеру каждый горожанин знал, что домины Санчи даже конь набожен до невозможности — стоит и слушает всю мессу не шелохнувшись.

«Должен быть китаб! А вдруг я читать тоже сразу смогу?» — Мушкила возбудился. Он откровенно скучал в последние дни от своей однообразной скотской жизни.

Проникнуть внутрь храма у него так и не получилось. Люди лезли из него и лезли, а Санчу уже уносили и допустить этого Мушкила не мог, пошёл следом. В принципе, его и в мечеть не пускали, поэтому Мушкила особо не рассчитывал, его лишь интересовало подтверждение наличия в храме китаба христиан.

Запас благообразия Мушкила исчерпал во время стояния на мессе, поэтому, пока процессия возвращалась, успел пробежаться по окрестным улицам, распугивая горожан, а когда виконт со свитой вернулся к воротам своей резиденции, то у ворот их уже поджидал, приплясывая, вороной жеребец. Ничего похожего на лавки с китабами или кодексами Мушкила не нашёл.

Когда ворота открылись, Мушкила, нарушая субординацию, проскользнул первым, сделал круг осмотра по двору и ушёл в свой угол. Про намерение виконта отъехать Мушкила тоже слышал и ждал.

Как только виконта с отрядом сопровождения проводили, и слуги облегчённо вздохнули Мушкила начал своё выступление. Он носился по двору кругами, затем стал переворачивать всё, до чего мог дотянуться. Не дрался, но к двуногим приставал, слегка покусывал, чего-нибудь отбирал, если двуногий что-то нёс. Безобразничал. Народ, уже наученный, сразу послал Икера к домине.

Санче долго выяснять причину бедлама не пришлось. Вытащенное зубами седло из конюшни явным образом указывало на желание коня. Гулять.

Икер почесал затылок:

— Ваша милость, он же с другими лошадьми на выгон не идёт, пастись выходить не желает…

— А теперь желает!

Однако выходить за ворота без Санчи Мушкила по-прежнему не проявлял желания.

— Ваша милость, но его светлость строго-настрого… и потом как Вы верхом⁈

— Также как и прибыла сюда, — пожала плечами Санча. — Виконт оставил мне охрану, не так ли?

— Пусть Ланца решает, — с поклоном сложил с себя ответственность Икер и пошёл искать Ланцу.

Ланца охмурял одну из камеристок домины, ранее служившей горничной, и был недоволен появлением Икера.

— Какие ещё прогулки, Икер! Женщины верхом не ездят!

— Н-да?

Ланца смутился, вспомнив прыжок Санчи на Мушкиле через строй копейщиков.

— Этот Мушкила нам полкрепости разнесёт, — обозначил глубину проблемы Икер.

— Ну пусть ему конюх какой-нибудь сон-травы даст, чтобы успокоился…

— А домина?

— А что домина?

— Домина говорит, что виконт оставил ей охрану, вот пусть её и охраняет на прогулке!

Ланца прорычал нечленораздельно и пошёл к домине. Его настрой быстро угас, ведь в женскую половину его не пустили и промариновали в ожидании. Когда же Ланца предстал перед Санчей, то выглядел уже совсем не убедительно:

— Ваша милость, прогулки верхом в Вашем положении…

— Каком таком положении, Ланца?

— Ну это… в женском. И потом его светлость, виконт Гильом запретил…

— Я пленница? — в голосе Санчи звучало столько возмущения и презрения, что вопрос даже вопросом не казался.

— Как можно, Ваша милость…

— Да или нет?

Конечно же да, но ответить так Ланца не мог:

— Конечно же нет, Ваша милость! Вы — гостья, и виконт поручил мне…

— Тогда повинуйся! Количество охраны на твоё усмотрение! — Санча встала и вышла, оставив Ланцу в смятении. С одной стороны, несомненно, испытывал горечь поражения, а с другой, Ланца восхищался доминой: «Графская порода! Лучше виконту не сыскать!» Определив для себя, что у Санчи имеется перспектива стать хозяйкой в этом доме, Ланца счёл правильным не обострять отношения. В конце концов, опасности в округе нет, сбежит, что ли? Её жеребец, конечно, может заставить погоняться, но зачем ей? После всего пережитого?

Так начались ежедневные выезды за город в сопровождении четверых вооружённых всадников.

Свои затруднения с платьем при верховой езде Санча учла при пошиве новых платьев: в подол были вшиты клинья, существенно его расширяющие. Ткани ушло, конечно, больше обычного, но зато верхом она теперь сидела на загляденье. Подол закрывал и ноги, оставляя на виду только носки башмаков, а ещё эффектно полукругом лежал на крупу Мушкилы.

Горожане шептались, но домину не осуждали, по сплетням из крепости знали, что у домины жеребец — зверюга, разве что мясом не питается, и не признаёт никого, кроме хозяйки. Поэтому домине Санче приходится выгуливать коня, ибо больше никто не смеет и не может. Жалеет свою животину, заботится.

Маршруты прогулок определял Мушкила, а Санче оставалось делать вид «куда хочу, туда хожу». Мушкила часто возвращался через город или, наоборот, начинал прогулку с города. Но в городе на коне не разгуляешься. Санча понимала, что Мушкиле, скорее всего, скучно, как и ей, поэтому только на четвёртый день до неё дошёл смысл действий коня.

Утром, навещая Мушкилу, Санча, как обычно, отослала служанку, оставшись с конём наедине. Она уже не скрывала, что разговаривает с конём, и это порождало слухи о том, что у неё не всё в порядке с головой.

— Мушкила, мне показалось или Вы ищете пути побега?

Жеребец утвердительно прукнул.

— Почему? Что Вас беспокоит? Вы что-то знаете?

— П-р-р-у-у, — Санчу не затруднял перебор многочисленных вариантов ответов на интересующие её вопросы, поэтому Мушкиле участвовать