силы Фенодири были на исходе. Меч наконец отправился вниз, но его владельцу пришлось сначала передохнуть.

Сьюзен ощупью добралась до поворота и застыла в недоумении. Невероятно! Но где же тогда Фенодири? Может, на деле это легче, чем с виду? Сегодня так уже бывало. Да и деваться все равно некуда. Она прижала подбородок к груди и, постепенно складываясь пополам, перекувырнулась и съехала вниз. Не очень-то приятно скрести каблуками по потолку, но вот уже все позади.

Колин был на какой-то дюйм выше сестры, и это его чуть не погубило. Ноги его застряли под потолком, голова и плечи были уже за поворотом, в икры впивался острый камень — он даже взвыл от боли — и ни взад, ни вперед!

Дюратрор сразу все понял.

— Ты меня слышишь?! — рявкнул он, обращаясь к Колиновым лодыжкам.

— Да-а, — еле слышно донеслось снизу.

— Попробуй — повернуться — на бок! А потом — на живот! Я — подтолкну — твои — ноги! Ты — готов?

— Да!

Ноги судорожно задергались, и в них чуть не запутался меч Дюратрора: хорошо хоть, он был в ножнах. Колин изо всех сил старался перевернуться. Это было совершенно невозможно, но отчаяние придало ему гибкости. Когда же он оказался на животе, колени его согнулись, повторяя изгиб коридора, и гному ничего не стоило пропихнуть его вперед. Зато теперь Колину было лучше всех: остальным приходилось ползти на спине.

Фенодири рывками продвигался вперед: осталось совсем немного, они уже миновали последнее препятствие, о котором предупреждал отец… Меч он по-прежнему толкал перед собой и пришел в неописуемый ужас, когда впереди послышался плеск. Он пошарил руками за головой: так и есть! Крутой спуск, проход затоплен до потолка. При отце такого не было — видно, много воды утекло с тех пор.

Но долго ли придется ползти под водой? Минуту? Вечность? И хватит ли воздуха в груди? Он и так уже задыхается от страха! Отступать все равно некуда, и быстрая смерть лучше медленной, но сколько же нужно мужества, чтобы вот так с головой нырнуть в неизвестность…

Сьюзен, Колин и Дюратрор — все по очереди пережили этот страшный момент выбора, когда, в сущности, выбора нет. Но стоило наконец решиться и ринуться навстречу опасности, как все уже было позади. Вода скопилась в небольшом углублении, через пару секунд снова можно было дышать. Вынырнув, они плакали или смеялись, только смех все равно походил на плач.

Скоро проход начал расширяться: как удобно, оказывается, ползти на четвереньках! Ребята волокли за собой намокшие рюкзаки и громко, возбужденно рассказывали друг другу, как тяжко им пришлось.

— В конце концов, — заключил Фенодири, — Древние Копи обошлись с нами не так уж скверно: я ожидал худшего. Дальше нам ничего не грозит, если только будем начеку.

Теперь надо было спешить. Через час наверху стемнеет, а им вовсе не улыбалось провести ночь в мокрой одежде на куче глины.

Сьюзен взглянула через плечо Фенодири: впереди виднелось какое-то серое пятно. Она выключила фонарь.

— Эй, Сью! Что за шутки?

— Смотри, там свет!

Это и впрямь был дневной свет. Они дошли до конца прохода и очутились на дне глубокой шахты. Мокрые, поблескивающие стены уходили отвесно вверх, и там, далеко-далеко, голубел квадратик неба.

— Мы ведь туда не полезем? — забеспокоился Колин.

— Ну нет! — рассмеялся Фенодири. — Этого я от вас пока не требую. Есть способ и попроще.

Он разворошил ногами кучу мусора на полу.

— Где-то здесь… ага, нашел!

Под грудой слежавшихся, полусгнивших веток оказалась круглая дыра.

— Вот он, выход из Древних Копей, больше уж нам сюда не попасть.

Это было как бы продолжение шахты, только вдвое уже и не отвесное, а наклонное. Стенки из твердой глины: гладкие, без трещин.

— Не спуск, а одно удовольствие, — заявил Фенодири, усевшись на край и лукаво поглядывая на Сьюзен. Потом он оттолкнулся и исчез. Далеко внизу послышался громкий всплеск и его жизнерадостный голос.

Сьюзен осторожно спустила ноги в дыру, но край обломился у нее под рукой, и она пулей понеслась во мрак. Глина была скользкая, спуск стремительный, а внизу — жидкая грязь, в которую она и приземлилась, увязнув по пояс.

— Ох!

— Пошарь рукой слева, — сказал Фенодири. — Там есть каменный выступ. Ухватись за него и подтягивайся, вот так. Теперь в проход: скоро мы будем на месте.

В проходе было по грудь воды, ноги вязли в липкой глине, зато они шли во весь рост и совсем недолго. В конце оказалась еще одна шахта. Она состояла из нескольких ярусов, и взбираться было легко, словно по гигантской лестнице, только на самом верху крутой подъем, да и то с выступами. Дальше — короткий коридор и круглая пещера, здесь уже было совсем светло. Они вскарабкались по приставленному к стенке бревну и оказались на дне ущелья. Над головой было небо, в легкие хлынул свежий, сухой, холодный воздух.

Выбраться из ущелья было минутным делом. Обгоняя друг друга, дети и гномы ринулись вверх по неровной стене: прочь из каменного плена, из постылой мертвой тишины, к жизни, к свету и простору! И вот уже ветер касается щек, и зеленая трава под ногами.

Глава пятнадцатая

ПЕСНЯ РЕЧНОГО КАРЛА

Невдалеке от ущелья вилась дорога — та самая, что в старину проложили эльфы. И только ступив на нее, гномы наконец успокоились. Теперь, сказал Дюратрор, они скрыты от вражьих глаз.

Вид у всех четверых был на редкость живописный. Сплошь облепленные красной глиной, в желтых полосах приставшего песка, с алыми разводами — точь-в-точь индейцы в боевой раскраске. Но не все ли равно! Они шагали, взявшись за руки, предвкушая отдых в Хранилище, который казался тем слаще, чем сильнее ныли измученные тела. После мертвых каменных пещер эта тихая прелесть меркнущего дня, этот запах смолистых сосен — все было как в сказке.

— Я как будто сплю, — вздохнула Сьюзен, — и вижу чудный сон, и даже музыку слышу…

— Я тоже слышу, — встрепенулся Колин. — Похоже на арфу. Что бы это значило?

— Это и есть арфа, — улыбнулся Фенодири. — Вон, видишь, на Золотом Камне сидит речной карл и играет.

Впереди был перекресток, а чуть правей торчал обычный валун без всякой позолоты: просто глыба серого песчаника, только прямоугольная, кем-то грубо обтесанная — неизвестно когда и