Искры посыпались из глаз, в грудь никак не набирался воздух, но ладонь Фенодири легла ему на поясницу, и он понял, что крепко держится за карниз — так, что даже пальцы онемели. Следующей была Сьюзен…

Всем троим нужно было отдышаться. Колин устроился возле Фенодири, а Сьюзен вскарабкалась на карниз и жалела только, что нельзя освободить руку и растереть ноющие ребра. От сотрясения у нее все кости как будто расшатались.

— Больше поворотов пока не видно, — сказал Фенодири. — Но это не значит, что спуск безопасен.

Проход сужался книзу, как воронка, и следующие тридцать футов дались им довольно легко. Фенодири освещал дорогу, чтобы руки у ребят были свободны, но сначала они никак не могли приспособиться. Когда луч фонарика падал сверху, собственные тени заслоняли им путь и приходилось шарить по стене вслепую. Когда же фонарь был снизу, он светил им прямо в глаза, но зато Фенодири шел первым и помогал им нащупать ногами нужные выступы. Так и двигались.

Вскоре они достигли горлышка воронки. Здесь шахта плавно расширялась, как четырехгранная бутыль, и спускаться нужно было по совершенно ровной поверхности.

— Только не туда! — ужаснулся Колин. — Там же гладко, как на льду!

— Люди всегда были слепы, — вздохнул Фенодири. — Там есть и трещины, и выступы. Неужто вы их не различаете?

Дети заглянули в шахту и дружно замотали головами.

— Ну, так придется вам поверить мне на слово. Но сперва передохнем: дальше будет негде. — Он запрокинул голову и позвал:

— Эгей, братец! Как там у тебя — все ли тихо?

— О да, только холод здесь невообразимый! Один плащ меня и спасает. Сварты приближаются, но чересчур медленно: боюсь, мы с ними разминемся.

— Готовы? — повернулся Фенодири к ребятам.

— Лучше не тянуть, — пробормотала Сьюзен.

— Верно. Колин, ты хорошо закрепился: пойдешь после Сьюзен. Но сначала я разведаю дорогу.

Фенодири соскользнул в шахту и повис на руках, нащупывая ногами опору. Найдя ее, он провел ладонью вниз по стене, ища, за что ухватиться… Спуск начался. Стена и впрямь оказалась не такой уж гладкой, просто многие трещины и углубления были забиты песком.

Через несколько минут — а может, и часов — из черной пустоты послышался шорох, и Колин включил фонарь. Над краем провала показалось серое от усталости лицо Фенодири.

— Все… в порядке… почти… Нам… надо спешить.

Колин протянул ему фонарик, и Фенодири, спустившись немного ниже, помог Сьюзен нащупать первую опору. Скоро все стихло, и Колин остался один.

Сьюзен и Фенодири двигались быстро: опоры были ненадежные, цепляться можно лишь кончиками пальцев и носками башмаков и останавливаться опасно. Но и слишком разгоняться нельзя, иначе не сумеешь вовремя затормозить. Несколько раз Сьюзен чуть было не сорвалась, и только с помощью Фенодири ей удалось замедлить спуск.

Колину оставалось лишь ерзать на месте, чтоб не затекали ноги, да глазеть сверху на фигурку сестры в зыбком прямоугольнике света. Зрение проделывало с ним странные фокусы. Самой шахты он не видел, но этот силуэт, плывущий в непроглядной тьме, казалось, не удалялся, а лишь уменьшался в размерах, становясь только ярче и четче, словно портрет на камее. Колин уставился на него как зачарованный, позабыв про холод и неудобную позу.

Светящийся прямоугольник сжался уже до размеров спичечного коробка, и Колину стало любопытно, есть ли вообще у этой шахты конец, как вдруг фонарь погас и снизу донесся голос Фенодири. Слов было не разобрать, мешало гулкое эхо, но мальчик догадался, что Сьюзен уже внизу и гном возвращается за ним.

— Уф! — пропыхтел Фенодири, снова включая свет. — Что-то мне эта шахта… порядком… наскучила. Дюратрор!

— Ау!

— Когда мы все… спустимся… я тебя позову! Как там… сварты?

— Эти прошли мимо. Сюда идут ещё.

Сьюзен отдыхала на широком уступе у подножья скалы. Здесь шахта снова изгибалась наподобие водосточной трубы, и Фенодири сказал, что до дна уже недалеко.

Она пошевелила онемевшими, скрюченными пальцами на руках и ногах. Сначала было не так уж трудно, стоило лишь успокоиться и взять нужный темп, но последние пятьдесят футов спуск шел по отвесной стене, пальцы не выдерживали, и Фенодири трижды спас ее от падения.

Наверху снова зазвучал голос Фенодири. Сьюзен подняла голову: так и есть, Колин лежит животом на остром краю, где наклонная часть стены граничит с отвесной. У него теперь тоже синяки останутся. А уж как Фенодири спускается в третий раз, да еще с фонарем в руке — вообще непонятно! Вот он ставит ногу Колина к себе на плечо и помогает ему нашарить следующий выступ…

— Держись, Колин, осталось каких-то двадцать футов! Левую руку передвинь к правому колену. Так, другую тоже. Ухватился? Повисай на руках. Теперь закрепляй левую ногу. Правую руку отпускай…

Еще минута — и Колин стоял внизу.

— Мы пока не добрались до дна, — напомнил гном. — Ступайте за мной.

Они прошли вдоль каменного карниза, который спускался под уклон и заканчивался крутым и гладким скатом, напоминавшим ледяную горку. Держаться там было не за что.

— Что же нам делать? — растерялась Сьюзен.

— Съезжать! — пояснил Фенодири. — Не пугайтесь, тут невысоко, и на дне песок.

И он первый уселся на горку и оттолкнулся руками. Раздался шорох, потом тишина и глухой удар.

— Всё… в порядке! — крикнул Фенодири и посветил снизу фонариком.

— Ладно, — сказала Сьюзен, — только я… ой!

Скат оказался таким скользким, что она опрокинулась на спину, закрутилась, прижав коленки к животу, и в таком беспомощном виде тяжело плюхнулась к ногам Фенодири. У Колина получилось ничуть не лучше, но это было слабое утешение. Гном не солгал: внизу был песок, только мокрый — а значит, и твердый.

Пока ребята лежали и охали, Фенодири приставил ладони ко рту и громко позвал:

— Дю-ра-трор!

В ответ раздался знакомый голос, искаженный эхом.

— Здесь мы отдохнем, — объявил Фенодири, — но недолго, ибо Древние Копи должны быть пройдены до захода солнца — если мы не хотим задержаться там до утра.

— Ну нет, — пробасил Дюратрор, — тогда уж лучше не отдыхать!

Он стоял на вершине «горки» и смотрел на них сверху вниз.

— Но вы же…

— Но как это вы…

— Я просто упал, — рассмеялся Дюратрор, — вот так!

И он прыгнул вниз, к ребятам и Фенодири. Белый плащ взметнулся у