На камне, перебирая струны маленькой арфы, сидел удивительный юноша. Росту в нем было меньше трех футов — ребятам по пояс, кожа отливала жемчужным блеском, волнистые зеленоватые волосы струились по спине. А из-под пальцев, точно вода по камешкам, журчала печальная мелодия.

Настанет лето среди зимы,

И соберется гроза.

Ворон взлетит на каменный крест,

Досыта крови напьется.

Меж девятью и тринадцатью

Черное лихо придет,

Волк быстроногий нагрянет с востока

В лес на вершине холма.

Без перекладины каменный крест

Кровью орла обагрится.

— Ты что это распеваешь древние пророчества? — окликнул его Дюратрор. — Или настало время им сбыться?

— Кто знает? Я всего лишь пою о лете посреди зимы. А вы держите путь в Хранилище?

Руки его все время перебирали серебряные струны, и голос-колокольчик как будто пел. Он ни разу не взглянул ни на ребят, ни на гномов, лишь изредка, подняв глаза от арфы, смотрел куда-то вдаль.

— Так и есть, — подтвердил Фенодири, — и мы несем туда Камень из ожерелья Брисингов!

— Я рад, — пропел речной карл. — Но в Хранилище вы не попадете.

— Как так не попадем?

— У Холивеллского входа сидит Безликий, а Многоликая караулит у ворот. К ним отовсюду стекается нежить: сварты выйдут после заката, к ночи соберутся все остальные. Птицы попрятались, в небе одни соглядатаи Морриганы. Меньше часа осталось до темноты: спешите укрыться на ночь.

— Оба наших меча — навеки к твоим услугам! — воскликнул Дюратрор. — Ты не просто спас нам жизнь.

Юноша учтиво наклонил голову:

— Мой народ всегда рад помочь. Удачи вам!

И он спрыгнул по ту сторону камня; больше они его не видели.

— Как я мог об этом не подумать! — помрачнел Фенодири. — Любой глупец бы догадался, куда они пойдут. Непростительное для гнома легкомыслие!

— Что ты, братец, — возразил Дюратрор. — Да без твоей мудрой головы всем бы нам конец! Однако где искать пристанища?

— Ума не приложу.

— А до фермы, — спросил Колин, — мы не успеем добраться?

— Отличная мысль! — Фенодири хлопнул в ладоши. — Колдунам пока неизвестно, что вы с нами заодно. Им об этом донесут сварты, но сварты могут запоздать, если все еще разыскивают нас по всему руднику. Мы доберемся до фермы, хотя кто знает, надежное ли это укрытие в такую ночь.

— А с Камнем что делать? — спросил Дюратрор.

— Мы должны найти Каделлина. Только у него в руках Камень будет в сохранности и мощь его послужит нам защитой.

— Ну, так давайте его сюда! Я его мигом доставлю Каделлину, вы и до фермы добрести не успеете!

— Взгляни-ка вон туда, видишь? — Фенодири махнул рукой в сторону равнины.

— Эка невидаль, грачи собираются в стаю. Они пролетают здесь каждый вечер — торопятся по домам.

— Ты разве не слышал, что сказал речной карл? Все птицы попрятались. Это не грачи, братец, они разорвут тебя на куски! Им отлично известно, где Каделлин и как он нам нужен.

— Так что же делать?

— Пешком, украдкой идти к нему навстречу.

Колин посмотрел вдаль, на темнеющие предгорья.

— Но как мы его там найдем? И как тут можно двигаться украдкой — кругом одни пустоши!

— Мы будем идти при свете дня, когда вражьи глаза слабеют. А на открытой местности им будет трудно застать нас врасплох. С Каделлином у меня назначена встреча на вершине Шатлингслоу — Челночной горы, на рассвете, в четвертый день, считая от нынешнего. Боюсь, что раньше нам его не найти. Лишь бы самим продержаться, чтобы нас до тех пор не настигла нежить!

Они торопились изо всех сил, стараясь, правда, никому не попасться на глаза. В этот час проселки были пустынны, разве что проедет на велосипеде работник с фермы. И каждый раз гномы заставляли их прятаться: нежить, говорил Дюратрор, принимает разные обличья.

Уже показались первые звезды, когда они, шагая через Корчевье, увидели сверху приземистую фигуру Гаутера, обходившего вместе с Прохвостом скотный двор.

Одинокие вечерние звуки — скрип дверей, звяканье цепочки, стук подбитых башмаков — далеко разносились в прозрачном воздухе.

Гаутер направился было к дому, и тут во двор ввалилась усталая компания.

— A-а, нагулялись! — Он оглядел ребят и покачал головой. — И где ж это вас носило? Похоже, ни одного болота не пропустили. Эй, а куда вы дели велосипеды?!

— Это долгая история, фермер Моссок, — вмешался Фенодири, — и слушать ее лучше под крышей.

— Что-о? — Гаутер уставился на гнома. — Погоди-ка… я тебя знаю! Ты тот самый малый, что приходил сюда летом и грозился. Ну, с тобой-то я найду о чем потолковать! Ты у меня узнаешь, как впутывать детишек в истории!

Он надвинулся на Фенодири, собираясь его сграбастать, но Вдовий Плач молнией вылетел из ножен и в широкую грудь Гаутера уперлось смертоносное острие.

— Да, я тот самый малый, и многие беды стряслись оттого, что летом ты меня не послушал!

Гном перевел дух и продолжал уже спокойнее:

— Я не желаю вам зла, фермер Моссок, напротив, я прошу вас о помощи — но сейчас каждый миг под открытым небом грозит нам гибелью. Войдемте в дом, запрем двери, а там уж во всем разберемся.

— Гаутер, ему можно верить!

— Нужно верить! — закричала Сьюзен. — Он спас нам жизнь, и не один раз.

— И здесь правда опасно!

— Мы вам все объясним!

Гаутер взглянул на их умоляющие лица, потом на обнаженный клинок у своей груди.

— Так и быть, — процедил он, — можете войти. Но с этой штукой я тебя и на порог не пущу! И уж придется вам разъяснить все толком, чтоб и мне было понятно.

Фенодири вложил меч в ножны и улыбнулся:

— Вам будет интересно, фермер Моссок.

— Ну и дела! Сколько живу, о таком не слыхивал! А ты что скажешь, Бесс?

Бесс в это время гладила наспех выстиранную тунику Фенодири. Она ткнула утюгом в сторону гномов, которые сидели на корточках у огня, завернувшись в одеяла.

— Вот тебе и бабушкины сказки! Тут и в летающих свиней поверишь!