Иян выше, сильнее, а сейчас ещё и старше более чем на тысячу лет — теперь между ними слишком очевидная разница во всём. Лючжи ощущает, как в её волосы зарывается чужая ладонь, и не сдерживает маленькой улыбки сквозь поцелуй. Сколько лет Иян ждал этого? Лючжи страшно об этом даже думать. Бесконечно долго.

— Я так счастлив, что ты снова со мной, — шепчет Иян, перебирая пальцами пряди волос, и в этом шёпоте слишком много неверия, словно всё происходящее было похоже на сон.

Целую вечность Иян был одержим возможностью этого момента — что однажды он действительно сможет прижать к себе Сы Вэй, а теперь вновь живая, она прижимается к нему сама, дрожит в его руках и с пылом отвечает на поцелуи.

— Я раньше думала, что ты очень холодный, — ловит чужой взгляд Лючжи, — а ты оказался очень горячим.

Иян проводит ладонью по чужой спине и замирает на изгибе поясницы, ловя взгляд до боли знакомых глаз и словно молча спрашивая разрешения. Лючжи не сдерживает маленькую улыбку и вместо ответа подаётся вперёд, целуя. Она разрешит ему всё, чего тот хочет и чего так долго желал. Лючжи сжимает крепкие плечи, впускает в свой рот настойчивый язык и с каждой секундой отвечает всё более нетерпеливее. Иян обхватывает ладонями её талию, сжимает, гладит и выглядит настолько жаждущим, словно Лючжи была самой важной наградой за всю пройденную боль и столетия ожидания. Всё тысячелетие Ван Иян был верен своему выбору, и только от одной лишь мысли об этом Лючжи хотелось сделать всё, чтобы он забыл свою боль и съедающую его до костей тоску прошедших лет. Хотелось наконец-то увидеть, как он обретает своё спокойствие.

Лючжи прикрывает глаза от ощущения целующих её в шею губ и, выпуская из рук гуаньдао, послушно их поднимает, помогая снять с себя футболку и бросая её на пол. Иян настойчив и жаден, сжимая её тело в своих руках и вкладывая в поцелуи все неозвученные чувства. В новой жизни Лючжи достались в точности её же тело и внешность, так отлично смотревшиеся в больших и сильных руках Ияна, словно сейчас всё наконец-то обрело смысл: теперь каждое прикосновение хотелось запомнить, а каждый поцелуй — впитать глубоко под кожу.

— Сними, — нетерпеливо дёргает рукава чужой рубашки Лючжи, и Иян послушно отстраняется, снимая с себя ненужную вещь и отбрасывая её на пол к смятой футболке.

Лючжи утягивает их на стоящую посреди комнаты большую кровать, в которой она так много раз просыпалась в холодном поту от кошмаров, и невольно улыбается тому, что всё это теперь осталось в прошлом. Они избавляются от одежды не глядя, почти что на ощупь, слишком сильно поглощённые глубокими поцелуями, и Лючжи жадно скользит руками по чужой обнажённой спине, ощущая под пальцами неровные края длинных глубоких шрамов, заживших, но не исчезнувших даже спустя века. Следы войны. Пятнадцать шрамов. Пятнадцать напоминаний о болезненной преданности Сы Вэй, когда клан Огня взял её в плен, и Ван Иян вызвался принять пытки вместо неё.

— Не думай о них, — ловит её взгляд Иян, заставляя очертить кончиками пальцев один из шрамов.

— Я думаю о тебе, — дарит полуулыбку Лючжи, вновь притягивая к себе и целуя.

Иян отвечает на каждое движение чужих губ, позволяет юркому языку проникнуть в свой рот и перехватывает инициативу, укладывая ладони на обнажённую кожу живота и очерчивая его рельеф большими пальцами. Она скользит руками по обнажённой спине, снова и снова натыкаясь на шрамы, и закрывает глаза, полностью отдаваясь сильным рукам. Её жадно целуют, гладят и исследуют каждый изгиб тела, сжимая ладонями бёдра, и Лючжи думает, что не остановит Ияна, даже если очень сильно захочет. Она шумно дышит, отвечает на поцелуи и всем телом отзывается на каждое прикосновение, позволяя проникнуть под край своего белья и стянуть его. Иян ласково целует её тазобедренную косточку и плавно отстраняется, свешиваясь с кровати к своим брошенным на пол штанам и выуживая из кармана пакетик презерватива.

— Ты всегда носишь с собой презервативы? — не сдерживает усмешки Лючжи, чувствуя новую волную возбуждения при виде открывающего пакетик зубами Ияна.

— Сегодня сработала интуиция, — ухмыляется он.

Сильные руки мнут бёдра, подхватывают под ягодицы и разводят их в стороны. В голове не возникает ни капли сомнения, лишь твёрдое убеждение, что всё происходит правильно. Лючжи сбивчиво дышит и позволяет двум пальцам плавно проникнуть в неё. Иян действует аккуратно, плавно растягивает и прокручивает пальцы внутри. Обильно выделяющаяся естественная смазка пошло хлюпает, снимая дискомфорт от проникновения, а Иян не перестаёт целовать, отвлекая. Лючжи чувствует, как сильно с ней пытаются быть ласковыми, сбивчиво дышит и гладит Ияна по спине, ощущая под пальцами рубцы шрамов и закрывая глаза.

Каждой клеточкой тела Лючжи чувствует силу чужого желания, упивается этим и окончательно расслабляется, ловя электрические разряды по всему телу от трепетных прикосновений. Иян добавляет четвёртый палец, накрывает другой рукой клитор, стимулируя, и заставляет Лючжи застонать в поцелуй, жмурясь от простреливающего тело удовольствия. Она впивается ногтями в спину, прикусывает губу Ияна и выгибается в его руках, ощущая всю их силу. Её губу слегка прикусывают в ответ и отстраняются, вытаскивая пальцы и перемещая руку на свою вздыбленную ширинку. Лючжи наблюдает за тем, как он раскатывает по давно возбуждённому члену тонкий латекс презерватива, снова целует и чувствует у своего входа толкающуюся влажную головку.

Лючжи скулит, и Иян на миг замирает, вновь дотрагиваясь рукой до клитора и перекрывая неприятные ощущения. Он действительно пытается быть нежным, явно сдерживая себя, осторожно толкается в разработанное тело, входя медленно и плавно, и Лючжи пытается расслабиться и сконцентрироваться на движениях чужой руки на клиторе. Иян снова целует, оставляя мокрую дорожку на шее, поочерёдно прихватывает губами соски и не перестаёт всячески отвлекать от проникающего в тугой вход толстого члена, вызывающего дискомфорт. Лючжи выгибается в его руках, отзывается на каждое действие и стонет, когда Иян входит в неё полностью.

Убирая ладонь с клитора и устраивая руки на бёдрах, Иян наклоняется, чтобы поцеловать, и одновременно делает первый толчок, вырывая из груди Лючжи глухой стон. Она впивается ногтями в шрамы, чувствует пульсирующий в собственном теле жар и послушно раздвигает ноги шире. Её душа рассыпается на атомы от переизбытка эмоций и чувств, а в глазах расплывается. Иян вдалбливается в неё быстро и жёстко, каждым толчком входя до конца и сжимая бёдра в своих ладонях. Лючжи стонет, чувствует силу чужого обожания, желание и одержимость и плавится от этой властности. В руках