плохо пристегнул карабин и грохнулся с параллелей в овраг. На ежа. – Он оглядывает ладони, морщится и поправляется: – На колонию ежей. А они как бросятся!.. Что, не веришь? Да ты просто не знаешь, какой это страшный зверь – ёж!

Я выворачиваюсь и пытаюсь прожечь его взглядом, но получается плохо. Приходится просто выдать полотенце и закрыть дверь, чтоб не видеть ни этой довольной рожи, ни последствий его, хм, спортивных увлечений.

Так, цветы в вазу, шмотки – в стиралку, благо она стоит на кухне, рубашку и чистые джинсы из шкафа достать, а он же небось ещё и голодный, надо хоть омлет быстренько сделать… Осталось почистить копьё и накормить коня, ага. Наверное, потому рыцари и спасают от драконов принцесс – чтоб всем этим бытом самому не заниматься. А то ж пока заштопаешь драную кольчугу, все подвиги в округе расхватают более успешные, читай, счастливо женатые конкуренты.

Что за чушь в голову лезет?

Когда мой рыцарь заканчивает водные процедуры, его уже ждут обед и аптечка.

– Кто не обрабатывает царапины, тот не ест, – заявляю я категорично в ответ на попытку состроить несчастные глазки.

Теперь, когда грязь и подсохшая кровь смыты, боевые раны выглядят не так страшно, хотя перекись на ссадинах шипит и пузырится, а Сашка всем видом изображает нечеловеческие страдания. Правда, таскать нарезанную колбасу с тарелки это ему не мешает, а на вопрос о самочувствии он только отмахивается.

– Да нормально, говорю же. Так, поцарапался слегка, пройдёт. Никитич говорит, что для первой охоты это ещё хорошо. Его самого в первый раз укусили за то место, на котором он потом две недели сидеть не мог.

– Ежи укусили? – хмыкаю я, убирая аптечку.

Сашка очаровательно улыбается.

– Ага. А я упал. Ну серьёзно, там мокро, скользко, ёж на меня прёт, я в него сетью, сам в сторону, а там овраг, а на дне лужа со льдом и коряги всякие. Да ещё этот в сети запутался и на меня сверху прилетел, скотина шипастая!

– Так вы их ловили, что ли? – удивляюсь я, помимо воли чувствуя интерес.

– Угу, – урчит Сашка сквозь омлет. Дожёвывает, проглатывает и поясняет: – Тех, розовых, пять штук добыли. Они выше по реке переместились, там развалины какие-то, водозабор старый, что ли, в них и устроились. Это нам ещё повезло, оттуда грунтовка до шоссе – заросшая такая и грязи по колено, но на джипе-то нормально…

Развалины.

Выше по реке.

С удобным подъездом.

В голове вспыхивает образ злоумышленника, который тёмной ночью выходит на берег с большим мешком и, злобно хохоча, вытряхивает оттуда в воду дохлых драконов.

Нет, я не хочу об этом думать. Вот разве что Князеву позвонить надо и сказать.

Завтра.

Может быть.

– Но мы-то ладно, – продолжает Сашка, сооружая бутерброд, – тут Иванченко вчера прям подвиг совершил…

Результаты деятельности директора Арены и впрямь впечатляют. По закону лицензии выдаются не раньше чем через пару месяцев после открытия портала: сперва надо изучить драконов, описать, выяснить, как новоприбывшие влияют на экологию. Но Константин Сергеевич, подгоняемый перспективой отмены турнира, умудряется за полдня пятницы оформить разрешение на отлов в научных целях, выбить дополнительные деньги на оплату услуг ловчей команды и эту самую команду собрать, а ещё заказать новые афиши и переписать регламент соревнований с учётом замены одного топазового феникса на пятерых пока безымянных тварей.

– Отлично, – кисло говорю я. – Это нам теперь всем участникам по списку в понедельник рассылку делать.

– Он сам сделает, – отмахивается Сашка. – Шеф его пнул. Ну и ответственность, если что, на нём в первую очередь лежит, того психа с ножиком его охрана проморгала. Так что турниру быть… Но меня на него пока не пустят, – добавляет он быстро, увидев выражение моего лица. – Там не менее пяти успешных охот должно быть для подачи заявки… Ты собирайся, наверное, а я посуду сам помою, ага?

Ага.

Встаю, разворачиваюсь, выхожу в коридор и слышу за спиной:

– И картинки такие мне в рабочее время больше не шли. А то я как увидел, чуть второй раз не навернулся от неожиданности.

– А вот не будешь устраивать себе рабочее время в субботу, – отвечаю я и горделиво удаляюсь наводить красоту.

Шалость-то удалась, а вот свидание – пока ещё нет.

* * *

А представление у Зверева реально крутое.

Драконов, сравнимых по размеру с тем же фениксом, тут нет, да и не особо они там нужны – цирковой манеж куда меньше арены для боёв. Зато очень много разных некрупных, и выдрессированы они так, что у меня возникают подозрения об управляемых компьютером дронах: разве живые существа могут действовать так синхронно?

Начинается представление с самых мелких дракончиков: несколько стаек разноцветных игольчатых колибриков изображают в воздухе живые объёмные картины. Вот посреди манежа распускается огромный цветок, вот он рассыпается словно на пиксели и тут же складывается в модель солнечной системы, потом в скалящуюся тигриную морду, потом в макет Кремля, в футбольный мяч, в тропический остров… Последний образ – огромный крылатый дракон, который делает круг под куполом и взрывается фейерверком.

Красиво, ничего не скажешь.

Места нам достались на первом ряду, и, чтобы рассмотреть летающих драконов, приходится запрокидывать головы. Я кошусь вправо и умиляюсь: и Лерка, и Влад сидят с одинаково раскрытыми ртами, не отрывая взгляда от представления.

Между основными номерами к зрителям пристают клоуны-драконоборцы. Два балбеса в надувной амуниции пытаются отловить хитрых шустрых дракончиков: один похож на сине-оранжевого дикобраза, второй – на кудрявую зелёную таксу и даже почти что лает. Выходит глупо, но забавно – если не обращать внимания на Сашку, который сидит слева от меня, всем видом изображает мрачный скепсис и с громким хрустом трескает попкорн. У него на коленях сидит Гошка – я на всякий случай надела на него шлейку и крепко намотала поводок на кулак, но он убегать не рвётся и тоже больше интересуется попкорном, а ещё наблюдает за прожекторами и в такт музыке меняет цвет.

Следующий номер – «Поющий фонтан». Тут участвуют несколько видов драконов, выстроенных кругами: одни перебрасываются тонкими струйками, создавая объёмные кружевные узоры, другие замораживают фрагменты водяных плетений в воздухе и тут же разбивают их в мелкую пыль, третьи старательно дополняют мелодию, намеченную оркестром. Свет приглушён, цветные лучи бьют снизу, подсвечивая всю картину синим, голубым и зелёным, а между драконами танцуют с обручами и лентами гимнастки в блестящих коротеньких платьицах.

На ограждении манежа прямо напротив меня сидит синекрылый водяник: то выплёвывает длинную струйку вперёд и вверх, то встряхивается, отчего во все стороны летят разноцветные брызги. Я кошусь на Влада – тот хмурится, потом морщится, потом вдруг поворачивается ко мне и, спохватившись, улыбается:

– Живые красивее, правда?

Ещё бы.

Напоминание о дохлых драконах и, соответственно, об Ундине опять портит мне настроение, и развернувшееся на арене «Огненное шоу» я смотрю с куда меньшим удовольствием. В этом номере тоже участвуют люди: под мрачноватую ритмичную музыку вращают пои, жонглируют горящими булавами, выдыхают огонь. Драконы крутятся рядом, вспыхивают, искрятся, носятся вокруг жонглёра. Свет выключен, и распознать виды всей этой живой пиротехники я не могу, но выглядит впечатляюще, и вот это зрелище привлекает внимание Гошки – он урчит, тянется к арене и тоже пускает по шкуре искорки. Надеюсь, обойдётся без настоящего огня, Знака Саламандры мне за уши хватило.

На этой