и пыль внесли свои коррективы. Я тоже постаралась одеться попрактичнее – джинсы, ветровка, трекинговые ботинки, – однако искать следы профессионалы ни меня, ни Сашку не пустили, мол, затопчем чего.

По моему скромному мнению, после Кожемякина топтать тут уже нечего: на подсохшей дороге остались выразительные следы колёс и много-много отпечатков подошв, половина которых совпадает с Сашкиными. Князев пытался выяснить, были ли тут вчера следы до появления драконоборцев, но кто, спрашивается, будет приглядываться к дороге, когда надо утрамбовать в прицеп фургона пятерых недружелюбно настроенных, кхм, ёжиков?

Ковыряю носком ботинка особо чёткий след. Стоять скучно, сидеть в машине жарко: чёрный джип на солнышке греется как печка, и это нравится только Гошке, который развалился на крыше и дрыхнет. Сашка оставил свою легковушку у шоссе, и я его понимаю: по таким колдобинам лучше всего кататься на вездеходе, а если учесть драконов – то сразу на танке.

Хотя драконы к нам не лезут. Они обосновались выше по течению: там берег более пологий, река разливается, образуя небольшую заводь, а строения окончательно потеряли цивилизованный вид – из зарослей прошлогодних сорняков выглядывают остатки стен. На нашей стороне дело обстоит немногим лучше: нависающая над рекой бетонно-кирпичная конструкция в три этажа высотой на первый взгляд выглядит внушительно, но если присмотреться, становятся заметны разбитые окна, провалы в металлическом ограждении крыши, груды камней и кирпичных осколков на земле – и много-много ржавчины.

Замок всё ещё цел. Князев, изучив его, заявил, что дверь не открывали очень давно, после чего сосредоточился на осмотре небольшого бетонного пирса. Там дело обстоит интереснее, кто-то явно постарался расчистить место: отгрёб в сторону камни и грязь, даже прошёлся метлой. Когда капитан наконец разрешает нам подойти, я вижу в углу у стены характерный след прутиков в подсохшей пыли.

– Кровь, если таковая всё же была, он смыл, – сердито сообщает Князев, поправляя на носу потемневшие на солнце очки. – Вон там, с краю, похожие потёки остались. – Он кивает на Семёна, который старательно ковыряет бетон ватной палочкой. – Сдадим эксперту. А больше ничего.

При этом он смотрит на меня как на жадного Дедушку Мороза, зажавшего подарочек. Я, что ли, виновата, что предполагаемый маньяк не хочет быть пойманным?

Пожимаю плечами, отворачиваюсь. С пирса становится виден кусок берега за зданием, и в дальних кустах мне мерещится какая-то искорка – не то осколок, не то фантик. Вот ведь, маньяк за собой убирает, а рыбаки свинячат.

Или драконоборцы.

Словно в ответ на мои мысли, амулет под футболкой отчётливо вздрагивает. Я вспоминаю эффекты, с которыми появился портал на Арене, и старательно давлю желание шарахнуться в сторону, но добытая из-под одежды медвежья лапа на сей раз не перегревается и не светится. Только чуть вибрирует и дёргает в сторону, будто пытается вывернуться из пальцев.

– Это чего у тебя? – немедленно обращает внимание Князев.

Я объясняю про курсы, портал и Ундину. Подошедший Семён многозначительно кашляет. Капитан морщится, косится на коллегу, потом на меня.

– Ты бы поаккуратнее с самодельными амулетами, – говорит он нехотя. – У нас тут буквально вчера было: девчонка, помладше тебя, нашла в интернете инструкцию, добыла где-то драконит – и давай приворотные чары на него накручивать. Канал для наполнения энергией создала, а закрыть не сумела.

– Досуха высосало, – встревает Семён, энергично, но безрезультатно отряхивая штаны. – Была молодая-красивая – и привет. Не ходите, дети, в Африку гулять – и нелицензированные чары тоже не используйте.

Мне становится неуютно. Ирина, конечно, прошла все нужные проверки, да и наполнению амулетов нас пока не учили. Но, пожалуй, надо будет прояснить этот вопрос.

– Она сказала, – говорю медленно, – что это заготовка под драконоборческий амулет. Он ведь и в пятницу на нападение драконов реагировал. Никто сюда, случаем, не летит?..

Мужики оборачиваются на реку, но ничего подозрительного там не видно.

– Как прилетит, так и улетит, – мрачно обещает Сашка.

Копьё он оставил в машине, а вот чемоданчик, в котором прячется отпугивающая сирена на аккумуляторе, стоит рядом. Эффективная штука для ситуации, когда драконы есть, а желания с ними драться – нет.

Но что же там блестит такое? И далеко ведь, метров пятьдесят…

Князев интересуется сиреной и начинает задавать вопросы: а какова мощность, а сколько драконов можно отпугнуть, а точно ли все улетят или получится оглушить так, чтоб остались полудохлые тушки? Сашка нехотя отвечает, мне быстро становится скучно, я разворачиваюсь и топаю на берег. Там меня встречает выспавшийся Гошка и просится на ручки – приходится брать, битого стекла вокруг немерено.

Пристроив дракона на плече, аккуратно пересекаю пятачок с остатками асфальта перед запертой дверью, стараясь не наступить на осколки и держаться подальше от здания: вдруг какому кирпичу надоело насиженное место и он прямо сейчас решит его покинуть? Огибаю бетонную стену с пятнами старой краски. Останавливаюсь перед зарослями рогоза в мой рост – очень не похоже, чтобы сквозь них кто-то ходил, ни просвета, ни тропы, разве что вот здесь пара стеблей надломлена и тут…

Амулет дёргает сильнее. Гошка у меня над ухом шумно принюхивается. Лезть в заросли одной страшно не хочется, я оборачиваюсь – и с трудом удерживаюсь, чтоб не заорать, лицом к лицу столкнувшись с Семёном.

– Ты чего? – удивляется он.

Отмахиваюсь и мотаю головой: если я сейчас попытаюсь объяснить товарищу младшему лейтенанту, почему нехорошо подкрадываться к людям со спины, выйдет нецензурно, да и не поймёт в силу профдеформации. Он пожимает плечами и переключается на заросли:

– А там чего?

– Понятия не имею, – отвечаю честно. – Проверим?..

Идти за Семёном удобно – сквозь рогоз он проламывается с энтузиазмом молодого кабана, оставляя за собой чёткую тропу. На ходу успевает отмечать сломанные стебли, фотографировать оные и корректировать курс, хотя в целом идём мы почти по прямой. Амулет с каждым шагом дрожит сильнее, я вспоминаю, что на сей раз копья при мне нет, и начинаю нервничать, но когда мы таки добираемся до предполагаемого места, «лапка» вдруг успокаивается и замирает.

А в следующую секунду Гошка издаёт жалобный писк и лезет ко мне под куртку, а Семён останавливается, наклоняется, разглядывая что-то некрупное на земле, резко выпрямляется и во всю глотку орёт:

– Олег Андре-е-е-и-и-ч!

Я делаю попытку его обойти, но он выставляет руку, вынуждая меня остановиться.

– Погодь, тут осторожненько надо…

Он делает шаг в сторону. Передо мной открывается небольшая полянка: стебли поломаны и заляпаны грязью, будто тут и вправду возился кабан.

Вот только кабаны не убивают драконов.

Я зажимаю рот ладонью. Сиренью почти не пахнет, но тушка выглядит куда менее презентабельно, чем те, что показывала Ундина. Очень похоже на мышь, пару лет назад пойманную маминым котом на даче: смятый окровавленный комок с торчащими в стороны лапками и кишками. Голова запрокинута и касается затылком спинного гребня, горло выглядит так, словно в него вцепились клыками и рванули, выхватив кусок плоти…

Ой, мамочки!..

Поспешно отворачиваюсь, пытаясь восстановить дыхание. Гошка под курткой урчит – звука нет, только вибрация ощущается. Семён за моей спиной с шелестом и хрустом ломится сквозь заросли, похоже, обходит полянку по кругу. Я слышу щелчки камеры и негромкое бормотание – что-то о мешках, которые, по идее, должны быть в багажнике, и о том, как обрадуется эксперт, когда ему принесут «что-то