нащупываю то, что мне нужно практически сразу? Кладу вещицу на самый верх и подхожу к Полуянову. Ставлю рядом сумку и достаю влажные салфетки. Протираю руки под его внимательным изучающим взглядом. В какой-то момент не выдерживаю.

– А вы не могли бы закрыть глаза?

– Не хотелось бы. Я привык контролировать ситуацию. К тому же, я тебе не доверяю.

– Это вы зря. Мне можно доверять. Слушайте, а помогающие приспособления можно использовать?

– Если не колюще-режущие, да. Так, для справки, умышленное причинение вреда здоровью наказывается лишением свободы до восьми лет.

– Господь с вами, мне в тюрьму нельзя, скоро новый сезон сериала на…неважно. В общем, никакого членовредительства. В смысле никакого вреда вашему члену я не навреду. Не наврежу. Не принесу вреда, – сейчас мой редактор по-любому начал бы заикаться от услышанного.

– А я врежУ. Точнее врЕжу, если посмеешь что-нибудь выкинуть с ущербом для моего здоровья.

– Клянусь, нет. Я просто хочу включить музыку. Можно?

– Хм. Я не против. Давай.

– А глаза?

– Хрен с тобой, – на удивление закрывает глаза, поудобнее усаживаясь на диване. – Давай, удиви меня, девочка, – фу, блин. Это что еще за фразочка властного пластилина, кочующая из романа в роман? – С ремнем сама справишься?

– Ага.

Достаю из сумки прибор и включаю на нем музыку. Понимаю, что Полуянов хочет открыть глаза, но я пресекаю эту попытку, аккуратно проведя пальцами по его векам.

– Расслабьтесь.

– Серьезно? Это что…колыбельная?

– Вам кажется.

Подношу аспиратор к его носу, нажимаю на кнопку и вставляю в ноздрю. Минус этого хорошего приспособления – громкий, зараза. Плюс – реально хорошо отсасывает сопли…младенцам. По крайней мере, моей племяшке, да. Полуянову не очень. Он моментально открывает глаза. Нехороший у него сейчас взгляд. То ли в морду хочет дать, то ли заняться каким-то другим способом, чтобы мне навредить. А я…а я вставляю аспиратор в другую ноздрю.

– Что ты делаешь?

– Что просили, то и делаю. Отсасываю.

– Что?

– Сопли.

– Что у тебя в руке?

– Назальный соплеотсос, – как ни в чем не бывало произношу я и в этот момент Полуянов выдергивает из моей руки аспиратор. – Технически я справилась с заданием.

– Технически не я вставил, а мне, – парирует в ответ. – Это что-то новенькое. Слава Богу, что только в ноздри. Вот так закрывай глаза, – выключает прибор, а заодно и музыку на нем. – Признаться, я в ахере. Сядь, – указывает взглядом на диван. Видя, что я торможу, он тянет меня за руку и фактически усаживает рядом с собой. – Я очень много общаюсь с разными женщинами в силу своей работы. И вроде уже кажется, что многое знаешь. И вот встречаешь какую-то бабу с припи… с перчинкой и возникают сомнения.

– Не могу понять, вы меня обосрали или комплимент сделали?

– Разумеется, второе. Мне нравятся креативные люди. И в принципе женщины, благодаря которым можно узнать что-то новое. Ты меня определенно заинтересовала. Конечно, было сразу понятно, что ты мне не отсосешь, но было очень интересно узнать, как выкрутишься. Удивила, так удивила.

– А почему вы были уверены, что я вам это не сделаю?

– Потому что у тебя на лице написано, что ты никогда не сосала.

– Ну, почему же…сосала.

– Мамкина грудь не в счет. И коктейли из трубочки тоже, – вот же проницательный сукин сын.

– Можно вопрос?

– Да. Абсолютно всем кандидаткам я это предлагаю. И кто действительно соглашается на минет, отправляется домой.

– А домой они после того, как…это сделают? – на мой вопрос он лишь усмехается.

– Нет. Я не смешиваю работу и секс. Утоли мое любопытство, – подается ко мне и снова принюхивается. Да что за фигня-то?! – Салями? – чего, блин?! – Салями ела? – ну точно придурок.

– Допустим.

– В приемной очень сильно пахло стойкими вонючими духами. Кто-то из вас испортил будущие собеседования всем. Моя помощница, помимо различных обязанностей, должна не вызывать аллергию у моего ребенка. К сожалению, Гена очень аллергичный. Особенно аллергия проявляется на слишком пахучую парфюмерию. Твой запах мне подходит и ему тоже, – когда до меня доходит смысл сказанного, я тут же теряю весь энтузиазм. Он что, хочет сделать меня нянькой на полставки?!

– Извините, но мне это не подходит. Я нормально отношусь к детям, но, честно говоря, чужих я…короче, я не собираюсь быть ему нянькой.

– Я не говорил о няньке. С ним надо просто гулять. Недолго.

Он встает с дивана, берет мобильник и возвращается ко мне. Протягивает мне телефон и показывает…собаку. И не какого-нибудь там добермана или овчарку. А маленькую собачку. Женскую!

– Ну и кто из нас с припи…перчинкой? Ребенок? Серьезно?

– Более чем. Гена зависит от меня так же, как и человеческий ребенок. От тебя будет требоваться выгуливать его по утрам. Каждый день. И иногда, когда я не смогу вырваться в обед.

Собачка с виду прелесть прелестная, чудо чудесная. Загвоздка заключается в том, что я не люблю ходить. Совсем. И тут меня осеняет. Утро?

– А почему утром вы не можете его выгуливать сами?

– Потому что не могу вырваться.

– Откуда?

– Из кровати, – невозмутимо произносит Полуянов. Отлично. Вот он выход из зоны, мать его, комфорта. Но не так же! А с другой стороны, во время прогулки с собакой могут прийти идеи для нового романа.

– А во сколько у вас начинается утро? – осторожно спрашиваю я.

– А у тебя во сколько? – интересуется в ответ.

– Ну, если я лягу в три ночи, значит, в двенадцать утра. Если в два ночи, в одиннадцать утра. Если в час ночи, в десять утра. Если в полночь, в девять утра.

– У меня для тебя хорошая новость. Теперь ты ложишься спать в десять вечера, – вставать в семь утра?! – Сон, наконец, наладишь. После тридцати он очень важен, – вот же сволочь! – Давай поступим так, – встает с дивана и подходит к столу.

Копошится в ящике и через пару мгновений вкладывает в мою руку ключи.

– Как раз сегодня в обед я занят. На ресепшене получишь адрес моей квартиры. Отправляешься туда, выгуливаешь Гену, если он выпил воду, нальешь ему новую. Дальше ждешь меня там. Я приеду, и мы обсудим