Благодарю. Но увлекательный аттракцион под названием: «замужество», как участницу меня больше не интересует.

– А надо бы, чтобы заинтересовал.

– Чтобы подбирать по квартире чьи-то носки и стирать их? Спасибо, мне своих хватает.

– Все-таки подумай о замужестве, Наталья Евгеньевна Вменько. Фамилию тебе надо сменить. Кстати, будешь себя плохо вести, как сегодня на прогулке с Геной, будешь зваться сокращенно по инициалам. Вопросы есть, Невменько? – вот же мудак.

– Замечательно. Тогда иди мыть Гену и на сегодня расходимся.

– Вот, когда будет подписанный договор, в котором непременно будет прописан перечень моих обязанностей, вот тогда я его помою. А сейчас вынуждена откланяться. Хороших вам банных процедур, Александр Вовович.

Глава 4.

Хочется плясать от радости, когда я осознаю, сколько накатала страниц, сидя на лавке. Но дальше больше: вместо привычного обжорства, коим я страдаю последние несколько месяцев, я сажусь за ноутбук и продолжаю стучать по клаве, не успевая записывать свои мысли.

Очухиваюсь только тогда, когда слышу звонок в дверь. А вот и моя Катька. Сказала на свою голову о возможной работе. И она тут как тут с бутылкой шампанского и тортом. По взгляду вижу, не отмечать пришла, а плакать.

Хватает ее на веселый запал ненадолго. И ладно бы это были слезы ради манипуляций или демонстрация, чтобы ее пожалели. Нет. Рыдает Катя навзрыд так, как рыдают в одиночку. Некрасиво. По-настоящему. Сопли, слюни, слезы. В общем, весь набор.

– Я просто не понимаю, почему на меня не обращают внимание мужчины. Ну я ведь не уродина, вполне симпатичная. Не дрянь. Не стерва. Готовить умею. Ну что со мной не так?

– Все так.

– Если так, почему он ушел?

– Ты действительно хочешь это знать?

– Да!

– Ты подобрала бухого мужика, который расстался с женой. Он жил у тебя, потому что ты ему готовила, стирала и убирала. Он был просто твой сосед, которого ты приютила и как только его жена сдалась и приняла его обратно, он собрал свои вещички. Он жену свою любит, понимаешь? У вас же ничего не было. Ничего, – по слогам произношу я. – Забудь его и прекрати подбирать что попало.

– Тебе легко говорить. На тебя обращают внимание мужчины, а на меня нет. Наташ?

– Что?

– Я тебя никогда ни о чем не просила, ну раз так получилось и тебя примут на работу, можешь попросить у красавчика, чтобы меня взяли на курс?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я не умею ни у кого ничего просить. И не собираюсь это делать.

– Ну, пожалуйста. Я для тебя все-все сделаю. И даже если тебя когда-нибудь хватит инсульт, обещаю, что буду за тобой ухаживать. Менять подгузники, кормить с ложечки. Делать инъекции. Разрабатывать твои ножки. И книги тебе буду читать. Не сдам в какой-нибудь пансионат, где единственными твоими посетителями будут мухи и тараканы. Клянусь, – предложение века. Не иначе. И зная Катю, понимаю, что она не шутит. Реально не бросит. Но, мать вашу, что за перспективы?

– Инсульт?

– Ну да. У тебя сидячий образ жизни. Ешь что ни попадя. Поправилась вот на семь килограммов за три месяца. Это все факторы риска, тебе ли не знать.

– Не волнуйся. Сегодня я находила шесть тысяч шагов и с завтрашнего дня начну активный образ жизни.

– Ну и замечательно. Но если вдруг ты будешь здорова и тебя случайно собьет машина или ты попадешь в аварию и станешь лежачей, я буду все делать, что и при инсульте.

– Я надеюсь, на машине не ты меня собьешь?

– Так у меня же прав нет, конечно, не я. Вообще я не это имела в виду. А только то, что я тебя никогда не брошу. Наточка, ну, пожалуйста.

Стоит ли говорить, что его курсы – это тупой развод бедных несчастных теток, надеющихся на чудо? Нет. Бесполезно. Каждый верит в то, что хочет.

– Ладно, – зачем-то сдаюсь я.

– Господи, спасибо. Крепких тебе сосудиков и отсутствия тромбов.

– Благодарю.

Просто позвонить Полуянову оказывается сложной задачей, что уж говорить про просьбу. Молюсь, чтобы он не поднял трубку, но…берет.

– Добрый вечер.

– Ну, допустим, – хмыкает в трубку.

– Как поживаете? – понимаю, что ляпнула полную чушь, когда Катя на меня косо взглянула. И понятно почему. Прерогатива нести ахинею всегда за ней. Я выступаю за более рациональное звено. Ну ладно, за более адекватное из не самых адекватных звеньев. А тут херак, и забрала первенство своим тупым вопросом.

– Так себе. Пока собаку вымывал от въевшейся грязи, спину надорвал. Поскользнулся, чуть не наебнулся. Сорвал полотенцесушитель, когда пытался избежать падения и черепно-мозговой травмы. Что ты об этом думаешь? – это что, намек на то, что я виновата?

– Я думаю, что в вашем возрасте надо быть немного аккуратнее. Травмы могут привести к перелому шейки бедра и кранты, – дело плохо, раз Катюха крутит пальцем у виска. Хотя, не так уж и плохо, учитывая, что из динамика раздается смех Полуянова.

– Слишком жирно, Наталья. Опускать мужика, который тебя каким-то образом задел, надо более тонко. И, если уж взялась за возраст, то надо давить на болезненные, реально волнующие темы сорокалетних мужчин, а не семидесятилетних.

– Да я бы с радостью надавила на возможные проблемы с эрекцией, но как-то будет не в тему к вашему падению. Не могу же я так явно палиться.

– Хорошо, что ты это осознаешь, – усмехается в трубку. – Ты узнала, как я поживаю, это все, что ты хотела?

– Да, – Катя тут же болезненно толкает меня в бок. – Нет, – ну почему же так трудно-то?! – Хотела у вас узнать…что вы будете на ужин?

– Сосиски и фасоль.

– Что за фасоль? – ну, все. Это полный провал. – Я имею в виду, сами варите или из банки?

– Из магазина под окном. По акции: две по цене одной. В томатном соусе, – ну и гадость же.

– Очень вкусная. Я тоже недавно пробовала из этого магазина. Мы с вами, оказывается, в одном ЖК живем. Дома напротив.

– Как интересно. Советуешь эту фасоль?

– Однозначно. Не мне же с вами, к счастью, спать. Что собираетесь вечером делать?

– Лежать на диване и искать инфу на участниц, –