плавниками. Внешне что-то среднее между окунем и карасём.(11) В длину сантиметров тридцать. Ударяю её по голове, чтобы успокоить, и сменив насадку, перебрасываю удочку.

Ещё одна такая же рыба оказывается на колючке, вторая и третья срываются, но клёв, как в аквариуме. Когда закончились кусочки моллюсков, за мной, на примятой траве, оказывается девять рыб.

Они все мерные, одна в одну. Пойманные первыми уже тускнеют, последние ещё отливают зелёным блеском поверх серебра чешуи. Может, они и не вкусные, но попробовать стоит.

Нанизываю трофеи на два ивовых прутика и медленно шагаю на стоянку.

Навстречу попадается Амыра. Она безразлично смотрит на мой улов. Потом Женщина-Облако. Эта при виде рыбы морщится, но молчит. Здесь женщины обычно не заговаривают первыми, и потому я избегаю расспросов.

Но немногим далее встречаю Хвоста с острозаточенной палкой, и рядом с ним Камня, в руке которого тяжёлая палица. Они направляются к реке, но заметив рыбу, Тынг останавливается.

— Шумящая Вода много говорит, — произносит он своим неторопливым тоном. — Жить с ней в одном шатре трудно. Надо меньше видеть её, и тогда будет легче. Лучше всего уходить охотиться на несколько дней.

Он вдруг машет рукой, отправляя сына к Женщине-Облаку, и говорит с таким видом, будто рассказывает большой секрет.

— Знай, рыба не помогает! От неё только хуже. Ещё больше злишься. В ней одни кости. Это не еда.

Согласно киваю в ответ, и Тынг уходит следом за сыном. Я гляжу на несчастных «лечебных» полукарасей и едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

Вот кто в настоящем шоке, так это сестра. Та-шиа глядит, будто я притащил дохлую кошку. Узнав, что я собираюсь приготовить рыбу и съесть, девушка приходит в ужас.

Готовить мне, конечно, нельзя. Этим только оскорблю Шумящую Воду. Но находиться с сестрой рядом, пока она готовит, могу без проблем. Та-шиа опасается даже притрагиваться к рыбе, но совершив над собой усилие, начинает её потрошить.

Оставшейся глины вполне хватит обмазать рыбу, и можно никуда не идти. Листья, пахнущие лимоном, кладём в рыбьи брюшка. Пока я вожусь с костром, Та-шиа покрывает полукарасей слоем глины, и в её взгляде впервые мелькает интерес.

Когда углей достаточно, укладываю обмазанных рыбин и продолжаю жечь костёр. Та-шиа усаживается рядом и с любопытством смотрит на огонь. Обжигать рыбу, как посуду, ей не приходило в голову. Теперь Шумящая Вода уже не думает, что я сегодня окончательно тронулся умом. Она с интересом ждёт завершения процесса.

Была бы Шумящая Вода одна, уже половина женщин спросила бы, что она делает, но в моём присутствии ей это не грозит. Только Жёлтое Дерево не выдерживает. Стоит мне ненадолго отойти, она подходит к Та-шиа и обменявшись парой слов, неподдельно удивляется.

Жёлтое Дерево явно сочувствует сестре и печально глядит на меня. В отместку, я извлекаю из углей парочку рыбин, укладывая их на палки, и когда немного остывает, прошу Та-шиа угостить Жёлтое Дерево.

Сестра покоряется, но глаза сверкают недовольством. От такого подарка Жёлтое Дерево опешила. Я показываю, что нужно разбить кокон оболочки, и можно будет есть.

Аромат от травы сильнее лимона и очень хорошо слышен. Та-шиа, глядя, что я ем совершенно спокойно, тоже решает попробовать. Она осторожно выбирает кости, швыряя их в золу, и с неохотой пробует рыбу на вкус.

Ей не очень нравится, но ест. Спокойно, уже без гримасы отвращения. Та-шиа жуёт, то и дело отбрасывая косточки, и не сводит с меня своих глаз.

Рыба по вкусу напоминает окуня. К ней не хватает соли, но даже так вполне можно есть. Ничуть не хуже вяленого мяса. Конечно, для меня. Для Та-шиа — мясо это еда, а рыба — нет.

Одну рыбу оставляю на вечер и говорю Та-шиа, что она может делать с остальными, как заблагорассудится. Сестра радуется, и пока я сходил к реке помыть руки, рыбы исчезают.

— Ты выбросила их?

— Нет, — Та-шиа морщится. — Я отдала их Женщине-Облаку. Ей пригодятся. Она сможет отдать их Камню.

Я молчу. Надеюсь, у Женщины-Облака хватит ума не нести рыбу Тынгу. Он когда-нибудь убьёт того, кто её принесёт. Это точно. Угощать Камня рыбой я бы не рисковал.

Женщины собираются идти за хворостом. Отпускать Та-шиа в лес мне не очень хочется, и я подбиваю Лата взять копьё и пойти охранять женщин. Никто другой из охотников не согласился бы заниматься подобной дурью, но Лата уговаривать не приходится.

К удивлению, наша помощь оказывается не нужна. Женщины дружно заявляют, что с ними ходить не надо, и мы с Латом чувствуем себя дураками.

Та-шиа отправляется вместе с остальными. На стоянке остаётся только Жёлтое Дерево в окружении маленьких детей. Мне кажется, она изрядно устала от своих, и было бы лучше отправить её собирать хворост, чтобы хоть немного отдохнуть от детворы. Характер у Жёлтого Дерева слишком мягкий, и дети не всегда слушаются её. Куда бы лучше справилась Амыра или Женщина-Облако. Впрочем, это не моё дело.

Подавив стеснение, Жёлтое Дерево подходит ко мне и тихонько говорит:

— Шумящая Вода хорошая и добрая! Она станет слушаться тебя. Только не бей её!

— Зачем мне бить Шумящую Воду?

— Не бей! Не надо!

— Я и не собирался.

Жёлтое Дерево подозрительно хмурится.

— Ты думаешь, я ел рыбу потому что разозлился на сестру?

Женщина кивает.

— Нет. Мне просто нравится рыба.

— Но она костлявая!

— А ты не ешь кости.

Разговор оборвался, когда подошёл Лат. Жёлтое Дерево отправилась обратно к детям.

— Она странная, — говорит парень. — Всегда тихая, будто маленькая девочка. Зря Плывущий Олень выбрал её.

— Она родила ему двоих сыновей.

С этим спорить трудно. Лат нехотя соглашается, но видно, что ему не нравится Жёлтое Дерево. Мне же, наоборот, жаль эту женщину. Её муж ещё грубее Камня, и оттого Жёлтое Дерево слишком тихая и забитая.

Услышав, что мне нужны наконечники, Лат собирается поговорить с отцом. Ему тоже нужны, и парень хочет уговорить Хромого Быка отправиться с нами в горы. Я думаю, что это было бы хорошо.

Из леса доносятся далёкие голоса. Охотникам уже пора бы вернуться, но это не они. Я различаю взволнованный женский говор и от него вдруг становится не по себе. Что-то случилось.

При мысли о Та-шиа, бегу навстречу, и Лат, не долго думая, следует за мной. Заметив среди возвращающихся сестру, я с радостью подбегаю к ней, и вижу потемневшее испуганное лицо. Каменный Старик унёс Черит.

Примечания

9– берёза