и низкая видимость, но наконец-то ветер дует нам в лицо, и можно рассчитывать на удачу.

Неслышно, как тени, мы шагаем вперёд, не сводя глаз с зарослей. Вступив в островок, видим свежие следы бычьих копыт и медленно идём по ним.

Тропа не очень широкая. Лат первый, я за ним. Потом Тке-нор и Тынг. Лату не терпится проявить себя на охоте. Он и упросил отца пойти впереди остальных. Парню хочется убить крупную дичь.

Его атлатль наготове, хоть метать им в таком стеснённом пространстве не очень удобно. Впереди, среди подроста, вдруг возникает бурый с проседью бок, и Лат, не медля ни секунды, метает в него дротик.

Я не успеваю ему помешать. Это никакой не бык, а короткомордый! По радостной ухмылке парня я понимаю, что он знал, в кого именно бросает своё оружие. Ой, дурак…

Гневный рёв раскатывается эхом, и на тропу вылетает громадный медведь. Одним ловким движением он вырывает мешающий дротик, и оглушительно рявкнув, бросается к нам.

Прыжки зверя длятся какие-то мгновения, но отчётливо, будто в замедленной съёмке, я вижу его массивную голову с прижатыми ушами и оскаленной пастью. Медведь больше не ревёт, но от этого ещё страшнее. Убраться с его пути некуда.

Ноги, кажется, сами хотят сбежать, и только разум останавливает их. Держу копьё наготове так, чтобы ударить медведя, когда приблизится вплотную, иначе он попросту выбьет оружие из рук.

Лат в один миг ловко прыгает в сторону, и набравший скорость медведь летит на меня. Его могучее тело пластается в прыжке и падает, растопырив передние лапы.

Широкий наконечник из халцедона уходит в звериную грудь. Медведь с такой силой прыгает на меня, что древко переламывается пополам, и я чувствую страшный удар в левое плечо.

Голова касается земли. Я даже не понял, как упал. На меня навалилась громадная туша, но тут же она смещается, и оглушительный рык гремит прямо над головой.

Всё происходит так быстро, что не успеваю реагировать. Куда-то пытаюсь отползти, и едва не оказываюсь в медвежьих объятиях. Я слышу крик Тке-нора и тут же его заглушает звериный рёв.

Ползу в сторону, пытаюсь встать. Левую руку не чувствую совсем. Да и правая будто не своя. Она дрожит, но оттолкнувшись, я умудряюсь подняться.

Медведь свалил Тке-нора. Страшные челюсти рвут голову и плечо. Лат тычет копьём в звериный бок, но медведь не обращает внимания.

Тынг изо всех сил бьёт копьём под лопатку. Медведь мгновенно вскидывается, вырывая копьё из рук, и норовит ухватить Тынга лапами.

Охотник пятится, срывая с перевязи палицу. Он взмахивает рукой, и каменное навершие опускается на медвежий нос. Лапа отшвыривает Тынга с лёгкостью. Громадный охотник отлетает в сторону и падает наземь. Лат снова тычет в зверя копьём, и я понимаю, что он никак не может пробить шкуру.

Оружия рядом нет. Оно всё там, возле медведя. Короткомордый трясёт головой и фыркает кровью. Медведь порывается к Тынгу, но Тке-нор шевелится, и снова зверь вгрызается в него.

Тынг уже на ногах. Палица куда-то отлетела, но охотник подбегает к зверю и подбирает одно из упавших копий. Он замахивается и всаживает оружие между медвежьих рёбер.

Зверь пытается обернуться. Копьё, засевшее в теле, рвёт его внутренности, но короткомордый выглядит так, будто и не собирается умирать.

Я пытаюсь найти хоть что-то. Сейчас зверь разорвёт Тынга. Медведь изворачивается, взмахивая лапой, но охотник оказывается проворнее.

Несмотря на свои габариты, Тынг движется ловко, словно преобразившись, когда угодил в схватку. Он отбегает, медведь спешит за ним, но могучие когтистые лапы заплетаются. Короткомордый скоро умрёт от ран, но сначала постарается забрать нас с собой.

Копья нет. Только палица Тынга валяется в стороне. Я хватаю её, хоть нутром понимаю, что проломить голову медведю могу и не мечтать, но руки сами тянутся к оружию.

Завидев палицу, Тынг бросается ко мне. Медведь неуклюже спешит за ним. Короткомордый гаснет на глазах. Раны от копий слишком тяжёлые.

Тынг вырывает палицу так, что я едва не валюсь на землю. Он оборачивается, и с рёвом, под стать медведю, бьёт палицей по звериной морде.

Этот удар раздаётся хрустом. Что-то сломалось. Медведь кружится, заслоняя лапами морду, а Тынг молотит его палицей по голове. Снова раздаётся хруст, медведь шатается. Тынг бьёт ещё, и с палицы отлетает навершие.

Звериные лапы заплетаются. Короткомордый шатается и падает. Он скребёт когтями землю. Тынг рвёт из его тела одно из засевших копий, и снова бьёт медведя в бок.

Но это уже лишнее. Короткомордый не жилец. Он ещё шевелится, но больше не опасен. Я не могу поверить, что остался в живых.

Пока мне несказанно повезло, и ещё больше убеждаюсь в этом, едва замечаю изорванное тело Тке-нора. Если бы зверь не отвлёкся на него, то убил бы нас всех.

Левую руку я так и не чувствую. Только бросив взгляд, сжимаю зубы. От плеча почти до кисти сорвана широкая полоса кожи. И это сделали не когти, а шершавая подошва громадной лапы.

От самих когтей протянулись три борозды. Две из них рассекают грудь, а одна идёт от плеча до локтя. Раны не очень глубокие, но из них медленно вытекает кровь.

Лат словно не в себе. Он ошалело смотрит на мёртвого отца. Теперь я понимаю, почему он не мог как следует ударить медведя копьём. Каменный наконечник сломан в горячке схватки, но сам Лат этого не заметил. Он попросту тыкал медведя палкой.

Пытаюсь перетянуть руку у плеча куском ременной перевязи. Это очень неудобно, и я никак не могу затянуть достаточно туго. Но тут вмешивается Тынг и вяжет ремень так, что он едва не рвётся напополам.

У самого Тынга багровеет грудь и правый бок. Ему тоже очень повезло. Медвежья лапа угодила плашмя и почти не оставила следов от когтей. Как этот удар попросту не переломил Тынга, я не знаю. Но глядя на движения охотника, думаю, что у него могут быть сломаны рёбра.

На Лате, в отличие от нас, ни царапины. Тынг глядит на него, словно размышляя, не убить ли сейчас, но сдерживается. Он несколько раз кричит, обращаясь к парню, и только тогда Лат немного приходит в себя.

Я рву пучками листья, затыкая кровавые борозды на груди, и изо всех сил прижимаю руку. До стойбища не близко, да и помощи там ждать не приходится. Эти раны скоро воспалятся и, скорее всего, отправят меня на тот свет.

На когтях медведя всегда хватает земли и остатков предыдущих жертв. Даже в цивилизованном