резко ударила здоровой рукой по тарелке, и она разбилась у кровати.

Нугзар тяжело вздохнул.

– Вот что темные силы творят. От одного слова «церковь» их корежит.

И пошел за тряпкой, вытирать пол.

Любовь к священнику

– Ты опять?

– Что «опять», у меня духовный вопрос к батюшке.

– Знаю я твои духовные вопросы. Бедный батюшка уже бледнеет, когда тебя видит. Говорю тебе, перестань!

– В последний раз спрошу…

Этот приглушенный разговор вели две немолодые прихожанки недалеко от солеи. Одеты они были примерно одинаково, с той лишь разницей, что Нино, любительница духовных тонкостей, была в коричневой куртке, а ее сердитая собеседница Лия в черной.

Нино питала большую роковую любовь к недавно назначенному священнику отцу Георгию. По правде сказать, отец Георгий у многих прихожан вызывал теплые уважительные чувства. Исключением была свечница Анико, которой он почему-то с первого взгляда не понравился. Но ей вообще никто не нравился. Характер такой, подозрительный, бурчливый от нервной жизни, но не об этом речь.

Отец Георгий имел вид весьма благообразный. Лицо в меру серьезное, обрамленное короткой каштановой бородкой, делало его похожим на средневекового рыцаря – как считала Нино. Она с восторгом делилась с подругами-прихожанками:

– Какой отец Георгий восхитительный! Просто милость Божья, что его к нам направили! А какие у него глаза! Горят божественным огнем! И голос, голос какой, заслушаться можно…

Подруги Лия, Кетино и Марика внимали ей спокойно. Батюшка им тоже нравился, но подобных эмоций ни его голос, ни глаза у них не вызывали.

Нино искала повод лишний раз повидаться с батюшкой. Она выстаивала по часу в очереди, лишь бы только получить благословение или задать вопрос типа: «А как звали мать святого Акакия, вы не знаете случайно?» (Надо отдать ей должное, на вопросы Нино была поразительно изобретательна.) После чего норовила приложиться к батюшкиной руке и подольше не выпускать его тонкие пальцы.

Батюшка был кремень, но и он начал сдавать. Заметив Нино в очереди, менялся в лице и хватался за наперсный крест, видимо, творя молитву.

Нино выучила график его служб и не пропускала ни одной литургии, стоя перед солеей и не спуская с батюшки влюбленного взгляда.

Первой забила тревогу Лия, врач по образованию.

– Нино, кончай батюшку допекать.

– Чего ты от меня хочешь? Я просто молюсь с ним рядом, и мне хорошо. Можно сказать, на небесах себя ощущаю, – оправдывалась Нино, сияя блаженной улыбкой. – Что тут плохого? Господь сказал: «Всегда радуйтесь», вот я и радуюсь.

Нино взяла батюшку измором, помноженным на нытье и стенание:

– Возьмите, умоляю, возьмите меня в духовные чада.

И тот вымученно согласился.

Дальше события закрутились и стали стремительно развиваться по спирали. На правах духовной дочери Нино бомбардировала духовника десятком эсэмэсок в день и наговаривала аудио на мегабайты, подробно излагая все греховные движения своего мятущегося сердца.

Наблюдая эту осаду, Лия пыталась вразумить подругу:

– Это ненормально. Тебе лечиться надо.

– Я абсолютно здорова.

– Совсем недавно у тебя были приступы уныния.

– И сейчас есть. Но как только я вижу отца Георгия, мне сразу становится хорошо.

– Это очень похоже на биполярное расстройство. Или что-то в этом роде.

– Глупость какая, я не сумасшедшая!

– Пойми, у тебя возраст опасный. Со щитовидкой, скорее всего, проблемы. Одни твои слезы чего стоят…

Подруги замечали, что у Нино вечно глаза на мокром месте. Читает, скажем, книжку духовного содержания или смотрит душещипательный фильм – все, готово дело, только успевает платки менять, реально плачет, как от лука.

Лия пошла посоветоваться с батюшкой постарше, а значит, и поопытней, поделилась своими опасениями. Тот выслушал и сказал:

– Такое бывает. Надо читать «Да воскреснет Бог». Это все темные силы устраивают искушения. А еще можно от греха подальше церковь поменять, чтоб остыть. Либо ему, либо ей.

Нино наотрез отказалась остывать и менять приход. Молиться – пожалуйста, а из церкви уходить – это небогоугодно. И продолжала свои стояния у солеи. Обкладываемый со всех сторон вниманием батюшка держался стоически, стараясь не встречаться с Нино взглядом.

Нино не ленилась, отслеживала, на кого из прихожан он смотрит дольше минуты. Ночами плакала в подушку:

– Вай, горе мне грешной, он Нану-хромоножку больше меня любит.

Держать в себе терзания ревнивого сердца было невмоготу, и она выплескивала свои страхи подругам. Те сперва подшучивали, советовали умерить пыл и лишний раз устроить дома генеральную уборку, а там, глядишь, и мозги на место встанут. Лия слушала их совершенно серьезно, нервно покусывая тонкие губы. Ситуация явно уходила в космическую черную дыру, откуда нет возврата.

Тогда Лия разработала хитроумный план.

– Девочки, нам надо скинуться на хорошего психиатра для Нино. Иначе совсем с катушек съедет.

И объяснила подробно, что ждет Нино, с медицинской точки зрения.

Подруги послушали, послушали и полезли за кошельками. Надо, значит, надо. Психика – дело не шуточное, это вам не палец порезать.

Записали Нино на прием к психиатру и разработали многоходовку по заманиванию Нино в незнакомый дом. – Нино, мы все идем на день рожденья. Именинница очень хочет с тобой познакомиться. Сказала без тебя не приходить. Нельзя обижать человека.

– А удобно?

– Удобно, удобно. Подари человеку радость. Тебе зачтется.

Общение получилось длительным и неформальным. В итоге специалисту удалось на пальцах доказать Нино необходимость пропить назначенные лекарства и сравнить «до» и «после».

Подруги поднажали и заручились обещанием Нино пить таблетки и не обманывать друзей, потому как им небезразлична психика любимого человека и все остальные ее органы. А здоровье нужно для покаяния.

Нино честно выполнила обещание. Через энное число дней, как ни странно, ее повышенное внимание к батюшке с ликом средневекового рыцаря стало таять и вскоре сошло на нет, как и бесчисленные вопросы духовного плана.

Менять церковь никому не пришлось.

День архимандрита

Будильник зазвонил ровно в пять утра. Спавший на тонком матрасе старик с всклокоченной бородой открыл глаза и попытался встать. Получилось с трудом. Восемьдесят лет – это вам не семнадцать и даже не сорок пять. Возраст, он свои коррективы вносит, и не всегда приятные, скорее наоборот. Но и скованность членов надо благодарно принимать.

Архимандрит Николай медленно сел на кровати, спустив на пол тощие ноги с узлами сизых вен. Для монаха залежаться в постели – весь день насмарку. Бесы насядут, спуску не дадут.

Оделся, накинул подрясник и стал читать утреннее правило. Оно было длинным, как благословил ныне покойный духовник, известный старец, на которого любят ссылаться теперь все кому не лень. Духовник железной рукой держал свое чадо в тонусе. Не стало