для себя нахожу, – продолжала сестра во Христе, поблескивая глазами (в уголках уже появились первые нитевидные морщинки).

– Ммм. Одолжите почитать… – импровизировал на ходу Нугзар, – то, что вам особенно нравится.

– Давайте ваш телефон, – почитательница Златоуста вытащила мобильник. – Как вас зовут? Я Эка.

Нугзар представился, наблюдая за руками собеседницы. Маникюра на них не наблюдалось, колец тоже. Плохой знак. Но телефон продиктовал. Отступать было поздно.

– Я вам «Избранное» принесу, – не унималась Эка.

– Буду благодарен, – слегка поклонился Нугзар. – Созвонимся.

– Источника бессмертия вкусите! – донеслось из алтаря.

Прихожане крестились и кланялись.

Нугзар тоже крестился по ситуации, мысленно анализируя первичную информацию.

Явно эта Эка слишком верующая. Аж 12 томов накупила одного Златоуста. А остальных духовных книг сколько? Поди два шкафа наберется. Нет, такую тоже не надо. Замучает, наверное, своими «то можно, а то нельзя». Шаг влево, шаг вправо – конвой стреляет на поражение. Это не жизнь.

Служба закончилась. Прихожане подходили к кресту. Нугзар встал в конце очереди. Вздыхал, оглядывался по сторонам. Нет, сегодня явно не его день. Вокруг либо женщины, обремененные заботами, либо уже с детьми.

Приложился к кресту. Еще раз завернул к чудотворной иконе. Посмотрел на нее просительно:

– Пресвятая Богородица, нельзя ли побыстрее кого послать? Или знак подать? Я ж не молодею. Мне б наверняка. И чтоб с детьми получилось удачно.

Потом пошел к выходу, раздумывая: «Надо будет еще на неделе зайти. Может, повезет…»

Пазл не сложился

– Люди, у меня гениальная идея! – Симон выдержал паузу и насладился вниманием присутствующих.

Его гости Васо, Манана, Шорена, Нина, Инга и Ира уже наполовину опустошили тарелки с едой, купленной вскладчину, – самое время обсудить идею, которая будоражила не слишком ветвистые извилины Симона целую неделю.

Все они ходили в один храм, не просто кивали друг другу на службе, а общались и даже иногда встречались в неформальной обстановке дома и болтали о том о сем, преимущественно на духовные и бытовые темы.

После сегодняшней службы решили зайти посидеть у Симона. Купили по дороге кому что Бог на душу положил: готовые хинкали, штук десять лобиани[26], хачапури, пару бутылок лимонада, пару рыбин копченых, головку имеретинского сыра у бабули и мандарины в подземке прихватили, горячий хлеб шотис-пури, дома Симон поставил свое вино, и стол накрылся. Симон был женат несколько раз, на данном этапе прочно разведен и, несмотря на многие весомые плюсы в характере, все еще пребывал в активном поиске, потому и с бытом у него было не ахти как.

– Что за идея? – поинтересовался Васо, его ровесник, по характеру человек педантичный и не терпящий пустой болтовни. Чуть что Васо пресекал празднословие коронной фразой: «Оставьте свое словоблудие», и обычно его на посиделки не звали, а тут он сам зашел за своими книгами.

Симон откашлялся и начал издалека:

– Ммм… Вах, что я хотел сказать… Да. Вот мы тут все верующие. Живем поодиночке, а надо всем в один кулак… – В каком смысле? – поинтересовалась Шорена, которая с трудом выдерживала медлительные и косноязычные речи Симона. – Умоляю, говори быстрее!

Симон набрал воздуха и разразился тирадой:

– Все съезжаемся ко мне, будем жить одним монастырем. Места хватит. Там женская келья, – он махнул в сторону второй комнаты, – тут трапезная, а мы, мужчины, на галерее. Я уже все промерил, двухъярусная кровать поместится. Зачем нам больше?

Сестры во Христе разом перестали жевать.

– А дальше?

– Квартиры ваши будем сдавать и нуждающимся раздавать деньги. Милое дело. И отапливаться проще, и электроэнергии меньше нажжем, и мешками на базаре картошку и макароны покупать дешевле будет. Я все посчитал! Шорена, ты одна. У Инги уже дети взрослые, им полезно самостоятельно ммм… жить, Васо тоже один в трех комнатах, у Мананы только мама. Ее на кухне можно устроить, в тепле… У Иры дочь замужем. Все совпадает. Чем не монастырь. Будем вместе доживать на старости лет. И нам хорошо, и людям польза.

Присутствующие заговорили разом:

– Нет, это никуда не годится.

– И долго ты над этим думал?

– При чем тут мешки с картошкой?

– А что подумают соседи? Столько людей вместе живут и не родственники.

– Куда я свои иконы дену? У тебя они не поместятся, – запаниковала Манана.

За ней единоверцы знали одну слабость, над которой по-доброму подшучивали, – собирательство образов в большом количестве. Дома у нее все стены были увешаны разнокалиберными иконочками и иллюстрациями из журналов. Юмористка Ира обличала: «Все хорошо в меру. Это же пылесборники, прости Господи». Но Манана никого не слушала и продолжала выискивать на стенах свободные места.

– И мама моя не захочет никуда переезжать. Не в тепле дело.

– У меня дети взрослые, но работа рядом с домом. Все брось и иди к тебе жить! Нет, это плохая идея.

– А я храплю по ночам, – признался Васо. – Со мной трудно жить.

– И не надо, – отрезала Шорена. Они с Васо были чем-то неуловимо похожи, оба перфекционисты, любящие все делать по правилам. Но почему-то друг друга обходили стороной, ограничиваясь кивками. Про совместное житие не могло быть и речи.

– Кстати, неплохая идея, – поддержала Симона Нина. – Я б на себя готовку взяла. И кучу друзей привела. Вместе веселее.

Общение для Нины было недостижимой мечтой. Она прожила всю жизнь в тесноте, муж с тяжелым характером запрещал ей любые вечеринки на их площади. Овдовела недавно, но пришлось возиться с внуками – опять не до гостей. Один внук был аутист, и Нина сразу провернула в уме удачный вариант развития событий: в доме, полном народа, за внуком со своеобразным поведением, не для слабонервных, всегда кто-нибудь присмотрит.

– Не надо, пожалуйста, твоей готовки, – отрезала Шорена. – Столько перца в суп кладешь, не могу есть.

– А я люблю все острое.

– Вот и готовь для себя. И какие еще гости в такой тесноте? Для меня и двое в квартире перебор, а тут уже набирается компания, как китайцев в Китае. Нет, увольте от вашего колхоза. Мне необходима тишина.

– Девочки, зато мы будем вместе молиться, как в древние времена. Кто-нибудь будет читать жития святых за трапезой. Например, Симон.

– Сказала тоже, Симон. Он пока одну фразу прочтет, я засну. Нет, это не годится.

Дальше – больше. Стали всплывать довольно неприятные вещи. Аккуратистка Шорена не сможет жить с неряхой Ингой, а Инга не представляет себе сосуществование с людьми, зацикленными на чистоте, потому что это не главное в жизни, – почитайте жития юродивых и всеми уважаемых монахов. Спор перешел в перепалку.

Ира, с улыбкой наблюдавшая кипение страстей, не преминула подколоть:

– Э, потише, а то еще убьете друг друга, если вас на одной площади