по десять выложу, – говорю. – Ему три с половиной, а «мама» не может сказать.

Хозяйка тут же набрала матушкин мобильный и вкратце обрисовала мою беду. Потом заверила, через неделю авгароз будет готов и матушка обещает, что все будет хорошо.

Через неделю я получила свой заказ – крошечный мешочек и медный крестик. Велено было, чтобы ребенок носил его, не снимая.

– А что там внутри? – полюбопытствовала я.

– Там молитва специальная. Но раскрывать нельзя. И вам надо такой же авгароз носить, чтоб благодать сработала.

Я молча выложила еще десятку. Кто их, монахов, разберет, что к чему. Тем более что «во славу Божию».

Носить эти матерчатые мешочки была целая морока. Крестик из меди гнулся во все стороны, цеплял одежду и царапал кожу. Кроме того, он запутывался за крестильный крест и свивался с ним в морские узлы.

Я рассказала своей подруге, которая никак не могла родить, про матушку-чудотворицу. В итоге для подруги тоже заказали таинственный авгароз, сдобренный обещанием, что она скоро непременно родит.

Время шло. Мой сын смог сказать долгожданное «мама» через полтора года. Я была счастлива и не копалась в механике благодати. Просто время пришло ему заговорить или матушкины молитвы сыграли решающую роль – сказать определенно не могу. Подруга моя так и не родила.

Как-то хозяйка протянула мне самодельную иконку Николая Чудотворца. На квадратик из ДСП была наклеена бумажка из календаря с изображением святого. Наверху ленточками прикреплены крошечные глиняные кувшинчики.

– Это матушка вам дарит свое благословение.

Я поблагодарила и приложилась к иконке.

– Это чудотворная иконка. Если написать желание на бумажке, скатать в трубочку и положить в кувшинчик, то все исполнится, – пояснила Лизико.

– Прям-таки все-все? – хмыкнула я скептически.

– А вы веруйте! Мы написали, закатали и засунули. Уже сбылось!

Я не нашлась что ответить. Вера – дело тонкое, и спорить, подводить научно-техническую базу – последнее дело.

– Только у матушки просьба к вам, – немного замялась Лизико.

– Чем могу – помогу, – говорю.

– Сфотографируйте иконку и напишите у себя на фейсбуке, чтобы русские паломники покупали. Цена десять лари. Во славу Божию.

– Поставить на фейсбук не проблема. Я никому в рекламе не отказываю, – говорю. – Но кто даст десять лари за кусок ДСП и бумажку из календаря? Лучше б матушка пчелами занялась. Все же мед, по-моему, лучше раскупят. А это больше похоже…

Но на меня уже смотрели как на врага народа, и я воздержалась от сравнений.

– Ой, как так можно?! Раз матушка благословила, вы поставьте и молитесь, чтоб продалось, – заволновалась Лизико. – Это ж для монастыря.

– Да, я в курсе, «во славу Божию». Поставлю обязательно. Сказано – сделано. Я сфотографировала и поставила фото на ФБ с указанием цены и мобильного матушки. Толку из этого, понятно, не вышло, не считая нескольких насмешливых комментов как раз от российских верующих.

Так и осталось для меня загадкой, на что рассчитывала таинственная матушка, решив таким образом поправить финансовые дела монастыря.

Наверное, ответа я так никогда и не узнаю. Оно и к лучшему. Для себя же я лишний раз убедилась, что рассуждение – выше всех добродетелей.

Про Папу Римского и благородное семейство

Я продолжала ходить на уроки, когда удавалось отловить кого-то из детей. По ходу дела общалась с родителями. Оба они были намного младше меня, и некоторые их заключения о вере мне казались слишком наивными, но любые иронические вопросы наталкивались на непонимание и нежелание разговаривать. А у меня не было желания вдаваться в споры. Итог был ясен заранее. Тем более что все негативное или непонятное супруги дружно относили на счет темных сил и действий масонов, которые просто спали и видели уничтожить Грузию.

Деметре был поглощен борьбой. Отслеживал на фейсбуке и телевидении малейшую инфу про антицерковные настроения в обществе и кидался на защиту христианских ценностей. И хорошо еще (для меня), если это носило заранее спланированный характер.

– Завтра не приходите, – объявила как-то Лизико. – Нас не будет. Мы на акцию едем.

– А что такое?

– Как что?! – она возмутилась моей неинформированностью. – Папа Римский должен приехать.

– А вы?..

– Мы в аэропорт едем с плакатами. С нашим мамао. Будем кричать, чтоб убирался вон отсюда.

– Так его же патриарх сам пригласил.

– Масоны хотят погубить православие в Грузии! – заученно ответила Лизико.

Лизико была намного начитанней мужа, но, видимо, он ее подавил своей железной логикой. Есть такая хорошая грузинская пословица: если двух быков связать, один у другого либо цвет переймет, либо характер. Кажется, это был именно тот случай.

– Но Папа Римский уже приезжал лет двадцать назад, и ничего страшного не произошло. А этот побудет два дня и дальше полетит. Стоит ли куда-то ехать, бензин жечь? – спрашиваю.

– Вы не понимаете, как это опасно!

– Правда, не понимаю. А вы что, секта? И почему мамао против воли патриарха идет?

Лизико явно запуталась в показаниях:

– Мы не секта. Мы православные люди. Наш мамао так хорошо на проповеди объяснял, почему нельзя допустить сюда этого антихриста…

– Но ведь, по пророчествам, антихрист должен быть немного другим.

Лизико замолчала, потом подвела итог:

– Короче, нас не будет. Зря не приходите.

– Я поняла.

На другой день по новостям в красках показывали, как Папа был в гостях у Католикоса-Патриарха Илии II и услаждался пением схиархимандрита Серафима (Бит-Харби). Потом камера перескочила на толпу с транспарантами у аэропорта. Небольшая кучка народа стояла у трассы и что-то нестройно скандировала, типа «враг не пройдет!». На переднем плане я увидела все семейство Деметре и Лизико с пятью детьми. Их лица пылали решимостью стоять до конца. Через день, как и планировалось заранее, глава католиков отбыл к нашим соседям. Православие в Грузии устояло.

Про Лизико и дополнительные заработки

Деметре и Лизико были людьми исключительной доброты и отзывчивости. Отец семейства очень часто приводил домой братьев во Христе посидеть и обсудить судьбы мира за стаканчиком вина. (От этого часто пропадали мои уроки, но не о них речь.) Он первым кидался на помощь кому-либо из соседей, что я тоже не раз наблюдала. Не успеет он, бедный, прийти домой, как ему уже звонят и просят с машиной на выход: опять надо кого-то куда-то везти. Лизико, в свою очередь, рассказывала, что постоянно собирает вещи для монастыря, и мне пихала детскую одежду, из которой выросли сыновья.

– Возьмите, все как новое, и качество хорошее. Я плохого не дам. – И протягивала увесистый пакет.

– На днях мы деньги для мамао нашего собрали, с Божией помощью. На джип. Весь приход наскреб. Как ему без джипа? Никак нельзя.