человеку и за колбасой не уследила. Одна дурь в голове. Доброго ранку… Вот кто ты после этого?

Про самопожертвенность

Идем с Зиной в парк. Она с сумкой для собак, где разложены по пакетам нарезанные сосиски, кошачий корм, оладушки, бутылки с молоком и т. д., я – с самокатом.

Зина еле ползет. Беру у нее сумку и спрашиваю о причине.

– Кажется, у меня стимулятор сломался… Или второй инфаркт.

– Куда же вы идете?

– А Боболик и Пират и кошки без меня как? Еще одну лишнюю на меня повесили, ее тоже надо кормить… На прошлой неделе я пошла на газон котенка кормить, за мной этот газетчик Наполеон погнался с палкой. За руку сильно потянул. Может, и повредил мою батарейку. Надо до врача дойти, показать. Этот Наполеон меня проклинает и кричит, что все равно котенка убьет, из принципа… Он уже трех кошек дворовых убил. Гнида. Палкой… Я кормила их по утрам и просила не высовываться, а они глупые, лазают где хотят… Какое сердце выдержит? Спазм на спазме. – А почему вы Наполеону патруль не вызвали?

– Сил не было. Иди им потом объясняй, свидетельские показания давай… Плюнула и пошла себе. Рука очень болела… – Надо было его напугать психологически. Сделать страшные глаза и сказать страшным голосом: «Кошка может проклясть, тогда плохо будет твое дело!»

– Оставь, пожалуйста, эти байки для своего идиотского фейсбука! Хотя нет, не идиотского, хорошо, хоть мою сумку кто-то купил, и то спасибо.

Навстречу нам выбегает упитанная рыжая дворняжка Боболик, яростно виляя хвостом.

Зина сияет. Котоненавистник Наполеон забыт напрочь. – Иди сюда, мой мальчик, я тебе оладушки принесла…

И запихивает ему в пасть вкусняшки.

Обойдя все пункты кормления, мы выходим из парка. Говорю:

– Хоть завтра не приходите с тяжелым мешком. Им и другие носят. Вон жирный какой этот Бобо!

– А как они без меня – ждать будут. Я не могу их предать.

– К врачу пойдете?

– Может, само пройдет…

Запрет

Зина кормит в подворотне очередную кошку и опасливо оглядывается по сторонам, чтоб не влетело от дворничихи Седы. Я топчусь рядом и передаю Зине приветы и поклоны от читателей. Перечисляю города и страны. Она подозрительно косится.

– Откуда они меня знают?

– Вы теперь звезда фейсбука под кодовым названием «Зина». Они вас любят и переживают, самые отзывчивые хотели расправиться с газетчиком. Помните, еще духи передавали…

– Духи помню. Но я тогда не поняла, как на меня вышли. Думала, до чего техника дошла… А тут вон что. Какое же ты мне дебильное имя выдумала – Зина. Терпеть его не могу. И вообще, кто тебе дал право обо мне писать? Кстати, что именно ты там пишешь?

– Про матрас, про постное масло, литературный обзор, критику в мой адрес, ваши искрометные высказывания, политические симпатии и антипатии в неповторимой манере. Всего не упомнишь. Да, и как отцу Филарету дрова носили из последних сил. Про собак и кошек. Почти каждый день новую серию добавляю. Вы все время что-то нестандартное выдаете. Грех не записать.

– Тебе что, делать нечего? Я своего согласия не давала!

– Так это у меня такой образ художественный.

– А я, может, не хочу быть твоим образом. У меня свое авторское право имеется! И чего ты на весь свет растрезвонила про дрова, это дело личное. Можно сказать, интимное. Нельзя добро напоказ делать… И чего, надо было все записывать, что я говорю? Я скажу и забуду через пять минут. Еще образ какой-то выдумала. Прекрати это, поняла! Иначе вообще тебе больше ничего не скажу! На принцип пойду. Общайся со своими ашарашками[24] и пиши, что хочешь. А то ишь, моду взяла, шпионить за мной! Я всю жизнь, может быть, в углу зажатая прожила. И на старости лет не хочу быть в центре внимания, имею право! Лучше напиши там на своем фейсбуке дуплетском, что ты авантюристка и без этого жить не можешь! – И в ярости захлопывает передо мной дверь подъезда…

На этом записки про соседку Зину пришлось закончить. Запрет – дело такое, неогибаемое.

«Малая церковь» изнутри

Репетитор

Уже подходя к дому, я поняла, что живут здесь стопроцентно церковные люди. В открытое окно хорошо был виден святой угол с горящей лампадой и множеством икон. С хозяйкой мы заранее обговорили детали занятий, и я шла приступать к делу.

Итак, при ближайшем рассмотрении это была типичная грузинская семья, где все на своем месте. Папа – Деметре, мама – Лизико, дети по нисходящей: Гела, Лука, Саба, Васо, Кетеван. Время от времени на сцене, то бишь в комнате, где мы занимались, возникали дедушки и бабушки с обеих сторон, их был полный комплект. То есть разводами нигде не пахло и не планировалось.

Общались мы исключительно в лучших грузинских традициях. А именно:

– Здравствуйте! Как вы поживаете?

– А вы?

– С Божией помощью.

– И мы также.

Дети были один лучше другого, вежливые, воспитанные и доброжелательные. Стоило мне приступить к уроку, Лизико тут же появлялась с кофе, булочками или пирогами собственного изготовления.

Словом, было все очень хорошо и благолепно.

Родители, узнав о моем широком спектре услуг (тут тебе и английский с русским вприкуску, и математика, и физика с химией на десерт), сразу же забили мне три дня в неделю.

– Лучше пусть с вами сидят, чем во дворе болтаться. А так хоть что-то в голову залетит.

Но практика показала, что их финансовые возможности не совпадают с благими намерениями. (Впрочем, такие нескладушки с элементарной арифметикой нередки.) Сказать прямо о своей материальной несостоятельности было как-то не с руки, и потому родители озвучивали самые разные причины для отмены занятий:

– Сегодня не приходите, мы в гости идем.

– На той неделе мы заняты, всей семьей причащаться едем. Готовиться надо.

Такие отмазки заранее были еще терпимы. Но иногда звонок ловил меня в пути:

– К нам неожиданно гости пришли, сегодня никак не сможем. Стол один.

Сократила я им часы и перешла на режим звонков перед выходом. Но и тут без сюрпризов не обошлось.

Звоню. После реверансов, описанных выше, спрашиваю:

– Сегодня точно будут два урока у старших или нет?

– Да, точно. Мы дома, приходите.

Я – ноги в руки и бегом нести свет знаний в отдельно взятую ячейку общества. Позанималась один час, спрашиваю, когда другой брат придет. Мне отвечают:

– Только что мамао[25] позвонил, и папа всех на вечернюю службу повез.

– А какая необходимость везти семилетнего