– Спрошу в группе «Барахолка», что делать. Они знают всё.

– Ты совсем чокнулась со своим фейсбуком! Хотя спроси. Кошку жалко. Душа не на месте.

Я тут же накатала пост, и через пять минут мне прислали телефон «спасателей животных в экстремальных ситуациях».

Перезвонила Зине, и она записала спасительные циферки.

Сегодня у меня пропали уроки, и я поднялась проведать Зину на фоне вчерашних стрессов.

Сидим культурно, она по обыкновению делает подробный анализ моей подлой сущности, я слушаю и копаюсь в телефоне, потому как донельзя зависимая. Зине звонят на мобильный. Она меняется в лице и хватается за сердце. Переходит на шепот:

– Они приехали!

– Кто – они?

– Эти твои, спасатели. Я уже нервничаю. Пойдем вместе. Все ж не так страшно.

Пошли вместе. Во дворе стоят два парня в фирменных куртках.

– Калбатоно[22], это вы из-за кошки вызывали?

– Я, – отвечает Зина и заламывая руки пересказывает им Муркин побег из Шоушенка. Потом идет вторая серия – Робинзон Крузо на крыше пристройки. Я иду в хвосте и прицеливаюсь мобильником на пятую точку одного из спасателей, пытаясь поймать выгодный ракурс.

Зина оборачивается, делает мне страшное лицо и шипит:

– Оставь хоть на секунду эту гадость.

Бородатый спасатель с рацией тем временем выясняет все согласно букве закона:

– Калбатоно, у вас кошка зарегистрированная?

– Чего?

– Через компьютер вы ее проводили?

– Нет, – ахает в ужасе Зина, бледнея лицом.

– Тогда с вас 8 лари.

– Я заплачу. – Она лезет в карман.

Бородатый вскидывает руки вверх.

– Мы не имеем права! После нас приедет служба мониторинга, выпишет квитанцию, и заплатите в банке.

Тут я вроде поймала нужный ракурс спасателевого седалища, но загремела по лестнице. Парни бросились меня поднимать.

Кое-как мы добрались до нужного окна. Парень полез на подоконник.

– Нет нигде кошки.

Зина схватилась за сердце.

– Погибла моя Мурка! Опоздали.

– Ложный вызов, калбатоно, – навис над ней спасатель.

– Я сама посмотрю. – Тут Зина чуть не вывалилась из окна, еле мы ее назад затянули.

А тут как раз сосед Гизо, местный алконавт с интеллигентным прошлым, засек ее со своего балкона и кричит через двор:

– Зина, я твою кошку снял, но тебе забыл сказать! Не умирай!

Теологические вопросы с утра пораньше

И было утро. И была перед нами тенистая аллея с битым кирпичом. Сегодня Зине лучше, но по задумчивому виду ясно, что ее гложут какие-то вопросы. Спрашиваю, что нового.

– Я недавно на «Союзе» одного батюшку слушала, говорит, нельзя собаку в доме держать. Дух Святой отходит. А я недавно отца Константина приводила освящать…

«Союз» и «Культура» – два русских телеканала, из-за которых Зина пошла на жертву и установила себе тарелку на крыше. Этому предшествовала мощная психологическая подготовка – самовопросник типа «мне это надо или не надо». На одной чаше весов был аргумент «старость», на другой – «живу один раз, и надо себя радовать». Вторая чаша перевесила, и теперь Зина мне сообщает, что именно сказали по «Культуре» и «до чего мы дожили». «Союз» – тоже источник вечной нервотрепки, Зина подолгу переваривает, что сказал тот или иной священник, и примеряет к себе его слова. Итог бывает печальный – поднявшееся давление и диагноз «во всем я грешная, куда ни глянь».

– А у меня, понимаешь, две собаки, Пацико и Мура. Мура старая, глухая и почти слепая, только нюх еще сохранился. Как же я ее выгоню? У меня сердце лопнет. Я ей ушки борной кислотой мою, а то совсем катастрофа. И что теперь выходит? Значит, напрасно я отца Константина приводила? Отошел Дух Святой?

– Не берите в голову, кто что сказал, – говорю. – Так если копать, отец Константин вообще не имеет права служить. Он дважды женатый, сами говорили.

– А ты его не трогай! – Зина тут же идет в атаку. – Тебя его личная жизнь не касается. Ты за собой смотри! Может, не повезло человеку. Откуда знаешь, какая ему кобра попалась. Сейчас бабы такие наглые, из мужиков веревки вьют. Нельзя осуждать батюшку.

– Я и не трогаю. Но по апостольским правилам разведенному нельзя быть священником. Я Кураева читаю. Там еще и не такое написано. На этом фоне разведенный священник – ерунда.

– Думаешь, умная, да? Все интернет ваш дерьмовый виноват. Каждый читает и выводы делает! Сталина на вас нету. Мало стрелял всех в свое время! – включился любимый лейтмотив. – Отец Константин очень даже хороший! Я у него исповедуюсь. Тебя послушать, что теперь мне, не причащаться?

– Причащайтесь, какие проблемы… Просто все относительно.

– А мне не причащаться нельзя. Я больной человек, мне для здоровья это необходимо. К кому мне еще идти? До Невской церкви ехать дальше. У меня ноги болят. И там тоже все какие-то подозрительные. Я и так двумя руками, можно сказать, глаза закрываю и говорю себе: «Не вижу, не слышу!» – Это называется «позиция страуса».

– Много ты понимаешь! Это духовная борьба с помыслами называется.

– А чего вы кипите, как вулкан?

– Потому что ты меня доводишь! Сама как стенка непробиваемая. Тебе плевать. У тебя вообще сердца нет. Ты и собак не любишь, не кормишь.

– Недавно с сыном как раз ходили объедками кормить.

– И жмотка к тому же! Кому хватит твоих объедков? Иди лучше катайся на своем самокате идиотском. Хоть бы постеснялась покупать на старости лет! А раз купила, так иди, не действуй на нервы. Еретичка!

Я иду кататься. Потом, сделав круг, торможу около Зины.

Вулкан слегка остыл. О ее ноги трется Боболик и машет хвостом.

– Улыбается, мой мальчик! – Зина треплет его по загривку и сама млеет. – Что бы я без вас делала? – Потом поворачивается ко мне. – Ты это, не обижайся.

– Я не обижаюсь.

– Я отхожу быстро. Что поделать, вот такая вспыльчивая. Борюсь с собой. Но срываюсь. Ты мне вечером книжки занеси, а то по телевизору такую дурь показывают, давление поднимается. Один Петросян со своим разводом по всем каналам. Книжки – другое дело, успокаивают. А от одиночества на стенку лезешь.

– Занесу, обещаю.

И мы идем домой.

Торт

За пару дней до дня рождения сына Зина торжественно объявляет:

– Торт не покупай. Я что-то загадала и сама куплю вместе с подарком.

– Умоляю, не надо беспокоиться. У меня будет сложный день.

Никакие мои увертки и отговорки не принимаются к рассмотрению в принципе.

– Куплю, и все. Заранее предупреждаю, чтоб ты не тратилась. Доверься моему вкусу. Торт будет очень приличный!

С Зиной спорить себе дороже, особенно если у нее в голове созрел какой-то экстремальный план под