с мужем, хочет удрать из этого ада, но кто ей даст… Видела недавно, как этот внук Назико в футбол во дворе играет. Умора. Бабка у окна как Наполеон стоит, только бинокля в руках не хватает, мужа своего Тазо привела, на скамейке усадила следить за развитием событий. И еще разглагольствует: «Мальчику нужно физическое развитие!» Естественно, нужно, он же у нее день и ночь над книгами сохнет. Девочек своих так воспитала и его, чувствую, под себя подомнет. Зато ходит, других поучает: «Я троих вырастила. Все на хороших работах. Знаю, как надо воспитывать!» Тьфу. Смотреть противно. А не хочешь с ней через день у мацонщицы сталкиваться? Где взять нервы… Она и эту бедную Цицо уже достала. Справку с ее коровы потребовала.

– И как?

– Что ты думаешь, принесла ей бумагу. Боится она Назико. Та ей пригрозила весь бизнес прикрыть, если что не так. Или клиентуру распугать.

Сегодня, смотрю, Назико новый финт отколола. Принесла ей крышку для банки, где собственноручно написала свою фамилию и адрес. «Это что такое?» – спрашиваю у Назико. Она губы поджала и меня еще подкусила: «От микробов, – говорит. – Откуда знаешь, что рядом лежит. Сейчас экология плохая. Ты врач и еще спрашиваешь».

Нет, это ж надо было мне с утра так настроение изгадить. Так бы и придушила…

Солнце начинает припекать основательно, и мы идем по домам.

Про Русико и Беки

Идем утром с соседкой по нашему маршруту в Ваке-парке. Зина где надо останавливается, раздает заготовленные ломтики сосисок или разливает суп в пластмассовые миски, которые потом тщательно маскирует под кустиками.

К ней подбегает черная собачонка с проплешинами.

– Беки, Беки, иди, мой хороший, – радуется Зина и ласкает его между ушками. – Надо Русико сказать, чтоб еще ему лекарство дала. Хорошо шерсть зарастает, но еще кое-где осталось.

– А почему он Беки?

– У нас тут ходит одна, педагог английского, тоже собак кормит. И всем имена английские дает. Этого назвала Беки, думала, что девочка. А он мальчик оказался. Мы и не стали переименовывать. Беки у нас и так травмированный. Он когда щенком был, его кто-то так пнул ногой, что бедренная кость скривилась и почти полностью перекрыла прямую кишку. Русико тут же его схватила и отвезла к ветеринару на операцию.

Русико я знаю давно. Они с Зиной сошлись на почве любви к животным. Зина иногда пытается развивать Русико в духовном плане, подсовывает книжки, но та особо не клюет, тут же переводит разговор на бытовые моменты или текущие собачьи проблемы, которые подруги сообща решают, – когда кого кормить, где достать деньги на ветеринара и какая кошка опять родила котят недалеко от газетчика-котофоба.

– Тот немного подпилил, подправил. Вот Беки с тех пор на одну ножку и прихрамывает. А так характер у него золотой, очень ласковый. Только мужиков боится. Но у него проблемы с желудком. Кость все равно на кишку давит, и он по-большому иногда сходить не может. Так скулит на весь парк – душа разрывается. Русико ему специальное слабительное дает. Хорошо, что ей финансы позволяют. Детский сад имеет и скольким собакам стерилизацию оплатила и операции разные. Ты тоже агитируй, где можешь, чтоб к ней детей водили. Не будет сада, первые собаки пострадают… А Беки невезучий какой-то. На него еще кипяток вылили, и вот шерсть не отрастает. Опять Русико возилась, лечила. А люди думают, что лишай у него. Боюсь, как бы собачников кто не вызвал…

Мы идем дальше.

У Зины на челе печать тяжелых раздумий. Причина и так известна. Русико с семьей уехала на море, и парковые собаки и кошки, которых нельзя кормить вместе по известным причинам, остались на Зинином попечении. Но силы уже не те. Еще надо периодически ругаться с местными оранжевыми парнями – дворниками. Они не любят ни Зину, ни собак.

– Откуда нервы взять, – вздыхает она.

Я киваю.

Жизнь – война.

Про свечницу Ингу

Звонит мне Зина.

– Ты про нашу свечницу Ингу слышала?

– Это которая свечница?

– Беженка. Слегка порхающая такая. Ходит, светится.

Называть Ингу свечницей было несообразно ее деятельности. Она ходила по храму во время службы и в темпе электровеника чистила подсвечники отверткой. Попутно успевала направо и налево сеять разумное, доброе, вечное.

Стою я с сыном в очереди на исповедь. Смотрю, сзади пристроилась Инга. У нее глаз наметанный, и потому сразу вопрос по существу:

– К отцу Филарету стоишь?

– Да.

– А с мальчиком что?

– Не говорит.

– Это ничего, – следует моментальный вывод многопрофильного специалиста. – Как батюшка благословит, сразу заговорит.

Я молчу. Хочется сказать что-то грубое, но место сдерживает. Инга тем временем продвигается в очереди вперед, поближе к аналою.

Справа от меня слышу еще вопросик:

– Что это у вас, зубы болят, да?

– Да, – без энтузиазма отвечает очередная жертва Инги.

– А это не страшно, – уверенно заявляет свечница. – Вы святой водой вот так омывайте. – Она надувает поочередно то одну щеку, то другую, как будто полощет рот. – И пройдет, обязательно пройдет. Веровать надо, и все дела.

Страждущая закатывает глаза к потолку. То ли от боли, то ли от ненужных советов. Но Инга не видит гримасы и уверенно продирается дальше.

Через пять минут ее голос доносится спереди:

– Ты, Нина, еще замуж не вышла?

Ответа не слышно. Зато следует очередная директива от Инги:

– Ничего! На все воля Божья. Ты, главное, в церковь ходи и молись. Господь пошлет. Тут одна ходила, под куполом каждую литургию выстаивала и, что ты думаешь, за бизнесмена замуж вышла. Повезло!

Рядом со мной стоит женщина. Она, видимо, думает в одном направлении со мной:

– У нее все проблемы решаются за пять минут хождением в церковь.

– Точно, – говорю я.

К нам тут же поворачивается дама в очках и профессорским тоном заявляет:

– А вы не завидуйте! Просто у человека сильная вера. И она ее возгревает. Эффект плацебо – великая вещь. Потому и живет Инга только на положительных эмоциях.

Мы не стали спорить. Пусть Инга греется дальше. Жалко, что ли…

Зина вернула меня к реальности.

– Инсульт у нее. Речи нет. Вот горе какое.

– И с чего это? Такая вроде всегда благодушная…

– Выходит, позитив не спасает. Каждому своя горькая ложка. Без нее никак.

Первый урок в новом районе

До того как перебраться в Ваке, я моталась по Нахаловке, давая многоплановые уроки русского, математики и английского в той пропорции, в какой хотели клиенты. Тратить час на дорогу было нерентабельно, и я очень хотела перебазироваться поближе к Ваке,