Видя успехи вермахта в Европе, император Хирохито согласился на подписание 27 сентября 1940 года Тройственного пакта с нацистской Германией и фашистской Италией – о военной взаимопомощи и разделе мира. Договорились помогать друг с другу в установлении в мире «нового порядка». Зять Муссолини – министр иностранных дел Италии граф Галеаццо Чиано записал в дневнике:

Утром мы подписали пакт. Атмосфера нисколько не походила на обычные дипломатические церемонии. Три нации вступили на путь, который вполне возможно приведет их к войне. Война необходима, чтобы прорваться на коросту, сковывавшую энергию и стремления молодых наций. После подписания мы отправились к дуче.

Редко я видел его таким счастливым. Италия вырвалась из изоляции: она находится в центре самой надежной политической и военной комбинации, которая когда-либо существовала…

Вечером торжественный ужин. Японские военные атташе, оба хорошие фашисты, рады военному союзу. Они были рады, когда я в присутствии дуче сказал, что они должны оккупировать Владивосток, револьвер, нацеленный на Японию.

Утром к итальянскому министру пришел советский посол Николай Васильевич Горелкин:

– Я уполномочен своим правительством информировать вас о том, что оно считает участие Италии в трехстороннем пакте противоречащим нашему договору 1933 года и недружественным актом по отношению к Советскому Союзу. Это все, что я имею вам сообщить.

– Я принял во внимание то, что вы мне сказали, – ответил Чиано, – и информирую об этом дуче. Это все, что я имею вам сообщить.

Министр встал и проводил советского посла до двери…

А Япония в ту пору совершала стратегический выбор: куда нанести удар? На север или на юг? Иногда география решает все!

В 1941 году Япония повернула на юг, а не на север. Императорская армия могла открыть второй фронт против Советского Союза на Дальнем Востоке, нанести удар по нашей стране в тот самый момент, когда части вермахта рвались к Москве… И Берлин просил об этом! Имперский министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп требовал от немецкого посла в Токио добиваться, чтобы Япония как можно скорее вступила в войну с СССР, «чтобы мы с Японией еще до наступления зимы пожали друг другу руки на Сибирской железной дороге».

Но японские самолеты-торпедоносцы потопили значительную часть американского флота на якорной стоянке в Пёрл-Харборе. В результате Соединенные Штаты вступили в мировую войну, это и укрепило Антигитлеровскую коалицию, и предопределило полный разгром самой Японии.

Почему в Токио предпочли юг северу?

Когда Адольф Гитлер напал на нашу страну, в Токио действительно шли дискуссии: а не атаковать ли Советский Союз вслед за нацистской Германией? Такой удобный случай! Правда, расквартированная в Маньчжурии, на границе с Советским Союзом Квантунская армия была слабовата. Не хватало ни современных танков, ни авиации. Кроме того, японцы были заняты борьбой с китайской армией, китайскими коммунистами, китайскими партизанами… Но генералы японской императорской армии мечтали расквитаться за поражение на Халхин-Голе!

Однако же правительство и флотское командование, не менее влиятельное, чем армейские генералы, руководствовались не эмоциями, а расчетом. Япония нуждалась в 5,5 миллиона тонн нефти в год. Из них 2 миллиона тонн предназначались флоту. И топливо, и черные металлы, и другие ресурсы, необходимые японской военной промышленности, можно было получить в странах Юго-Восточной Азии, а не в Сибири. Лучший способ покончить с исторической несправедливостью – отсутствием у Японии природных ресурсов – создать гигантскую империю с центром в Токио. В нее предполагалось включить страны Юго-Восточной Азии, западной части Тихого океана…

Весной 1941 года Сталин принял в Кремле министра иностранных дел Японии Ёсукэ Мацуока. Отношения с Японией были враждебными. Дважды воевали – на озере Хасан и на Халхин-Голе. Но окончательно ссориться японцы не хотели, оправдывались: мы вовсе не против вас воюем. В записи беседы значится: «Касаясь японо-китайской войны, Мацуока говорит, что Япония ведет войну не с китайским народом, а с англо-саксами, то есть с Англией и Америкой. Япония ведет войну с капитализмом и индивидуализмом, а Чан Кайши является слугой англо-саксонских капиталистов…»

Из Москвы Ёсукэ Мацуока направлялся в Берлин. Его ожидал нацистский министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп, которого после войны повесят в Нюрнберге. Японского министра тоже отдадут под суд Международного военного трибунала в Токио, он умрет в камере в 1946 году.

Сталин сделал неожиданный жест: приехал на вокзал проводить польщенного вниманием министра Мацуока. «Этого не ожидал никто, – вспоминал Молотов, – потому что Сталин никогда никого не встречал и не провожал. Японцы, да и немцы, были потрясены. Поезд задержали на час. Мы со Сталиным крепко напоили министра и чуть ли не внесли его в вагон. Эти проводы стоили того, что Япония не стала с нами воевать». Имперский министр народного просвещения и пропаганды Йозеф Геббельс записал в дневнике: «Большая сенсация: русско-японский договор о дружбе и ненападении. Сталин и Молотов проводили Мацуока до поезда».

13 апреля 1941 года Япония подписала с Советским Союзом договор о нейтралитете, высвобождая силы для военной операции в Юго-Восточной Азии. Вообще-то министр Мацуока приехал в Советский Союз ради пакта о ненападении. Но при заключении договора с Китаем советские представители тайно обязались не подписывать такой пакт с Токио, пока не окончится война Китая с Японией. Поэтому с японцами ограничились расплывчатым пактом о нейтралитете…

Императорская армия повернула на юг, чтобы захватить нефтеносные районы.

Весной 1941 года командование военно-морского флота, которое по традиции наравне с армией имело право доклада императору, потребовало начала решительных действий. «Сейчас или никогда» – таково было мнение Морского генерального штаба. Запасы нефти катастрофически таяли, а вместе с ними уменьшались возможности флота проводить крупные операции. И если сухопутные войска могли ждать, выбирая более удобное время и место нанесения удара, то флот этого позволить себе не мог. Президент США Франклин Делано Рузвельт наложил эмбарго на поставки Японии американской нефти, нефтепродуктов и стали, заморозил японские активы в банках Соединенных Штатов. Как писали американские журналисты, перекрыл кровоснабжение сердца японской военной машины. Поэтому флотское командование требовало нанести удар по Америке. Но в Токио исходили из того, что нельзя ограничиться лишь операцией в Пёрл-Харборе. Сразу же после начала войны необходимо двинуться на юг и захватить богатые нефтью страны.

Император Хирохито поставил во главе правительства генерала Хидэки Тодзё. Генерал воспринимался как патриот, вынужденный вступить в войну во имя защиты родины и освобождения Азии от западных варваров. После войны его повесят по приговору Международного военного трибунала для Дальнего Востока (процесс проходил в Токио с мая 1946 по ноябрь 1948 года).

Но генерал Тодзё не мог принимать решения самостоятельно. Все действия вооруженных сил – только с санкции императора. И 1 декабря Хирохито санкционировал