class="p1">Я сглатываю – в горле опять становится ужасно сухо.

– А в пепельнице, – спрашиваю хрипло, – не осталось обрезков соломы?..

…Через полчаса «светлейший Князь» заезжает ко мне вне всякой очереди.

– И ведь сам лично эту папку в руках держал, – ворчит он, просматривая распечатки. – Нет бы глянуть…

– Ты ж весь день печатал, – ехидно напоминаю я. Он отмахивается, но признаётся:

– Кощеева вашего попросил. Сказал, что, если тебя не занять, ты сама влезешь по уши в какую-нибудь дрянь. И вот скажи мне теперь, что я неправ!

Лучше бы он был неправ.

Защита Особого отдела не даёт прочитать информацию никому постороннему, но Князеву папку выдали лично в руки, поэтому строчки хотя и недовольно дрожат, но никуда не деваются. Я оставляю капитана на диване в комнате изучать документы и иду на кухню делать чай, а когда возвращаюсь, он мрачно сверлит взглядом стену. Предложенную мной кружку в руки берёт, подносит к губам, но не пьёт.

– Думаешь, артефакт? – спрашивает он вдруг.

Пожимаю плечами.

– Его же не нашли. Но чисто теоретически он мог быть, к примеру, у кого-то из сообщников. Или поклонников.

Капитан вздыхает и всё-таки отпивает чай. Морщится, выплёвывает на ладонь листик мяты, критически его разглядывает, косится на меня и аккуратно кладёт неугодную зелень на салфетку.

– Ближайшие соратники Беленкова про Учителя, – он кривится, – ничего не знали. Ну те, кто выжил. И девки в Алискином салоне не были в курсе, и подруги её, а допрашивали их всех серьёзно.

Я сажусь рядом, и некоторое время мы таращимся в стену вместе.

– Меня больше волнует, – говорю медленно, – что Саламандры ни в одном случае следствию ничего не рассказали. И Ундина мне велела не лезть в это.

– Велела? – оживляется Князев. – А как сформулировала?

Я напрягаю память.

– Сказала, что колдун не моё дело, – припоминаю кое-как. – Моё дело – человек. А её дело – баланс… Та-а-ак, погоди.

Мы смотрим друг на друга, и я могу поклясться, что думаем об одном и том же.

Тварь, которая способна пленить Саламандру.

Дух, не имеющий физического тела.

Колдун, но не человек.

Учитель – это…

Элементаль?!

Глава 14. О весне и птицах

По-дурацки начавшаяся неделя по-дурацки и продолжилась.

Во-первых, во вторник утром на моём рабочем столе лежала заявка на полную драконоборческую лицензию и участие в турнире от некоего Соколова А. Е. Видимо, дежурство в кустах у водохранилища заменило собой требуемые по регламенту охоты.

Во-вторых, лично Соколов А. Е. на рабочем месте не появляется и во вторник, и в среду. Нет, в понедельник вечером он, пробегая мимо кабинета с документами для заявки, узнал от шефа про моё плохое самочувствие и соизволил позвонить и поинтересоваться, что да как, да не надо ли приехать. Но я здраво рассудила, что рассказ о музыке, куколках и наших с Князевым догадках только усугубит сложившуюся ситуацию, и отговорилась переменчивой погодой и низким давлением. К тому же Сашка, как выяснилось, торчал на водохранилище не просто так, а записался в ночные смены, и на кой он мне тут, невыспавшийся и всего на час?

В-третьих, в четверг весь состав Департамента свалил-таки на этот несчастный турнир, прихватив до кучи практиканта. Я гордо осталась «на дежурстве» – потому что кто-то должен был, потому что заколебали меня эти драконоборцы и потому что страшно, блин. Сидела с Настасьей в кабинете и глушила кофе до тех пор, пока мужики не вернулись с благой вестью и Сашкой: его никто не сожрал, но как не обмыть аж целое пятое место!

Неудивительно, что на курсах я появляюсь раздражённая и без малейшего желания исполнять мечты Мира, или как там. А когда ко мне до начала занятия цепляется юная дева с вопросом, помирилась ли я с её обожаемым братцем, я едва сдерживаю желание рявкнуть.

– Нет, Лера, мы не помирились, – отвечаю я, оттаскивая кресло-мешок подальше от приоткрытого окна и сквозняка – жалюзи аж хлопают. – Мы, Лера, не ссорились. А на автобусе я приехала, Лера, потому что кое-кто пьёт пиво с приятелями.

Она кривит губы и плюхает свой мешок рядом с моим.

– А что, пиво такой прям недостаток?

– Для меня – нет. Для ГИБДД – да. Поэтому он тоже сегодня едет домой на автобусе, а посмеет сесть за руль – он мне больше вообще не жених. Даже если выживет.

Сажусь, ёжусь, набрасываю на плечи шарф. Очень хочется закрыть окно совсем, но предыдущие занятия показали, что полтора десятка человек умудряются прикончить кислород за какие-то полчаса, а вентиляция тут так себе. В итоге я оказываюсь совсем рядом с местом преподавателя, но лучше уж быть на виду, чем взаправду простудиться.

Является Ирина в пушистой белой шали крупной вязки. На окно она косится с неудовольствием и вообще выглядит бледной и расстроенной, но на вопрос только плотнее закрывает дверь и пытается улыбнуться.

– Погода меняется, полдня голова болела. Не переживайте, это не заразно. Что же, начнём занятие.

Лерка колеблется, поджимает губы, скрещивает руки на груди, но всё-таки плюхается в соседнее со мной кресло. Я тоже не хочу ссориться, поэтому отпускаю Гошку к ней на колени.

Сегодня перед началом работы над очередной куклой всем предлагается рассказать, замечены ли какие-то сдвиги в идентификации собственного дара и как налаживается контакт с амулетом. Мне похвастаться нечем: энергетических нитей я так и не увидела, лунница на меня не реагирует никак вообще, зато «лапка» повадилась вибрировать всякий раз, когда разговор заходит о Сашке. Но в зарядке этого амулета моих заслуг как бы и нет, поэтому я примыкаю к лагерю тех, кому магия не даётся.

В отличниках у нас, как обычно, Милана – эта ещё на прошлом занятии наловчилась различать ниточки и узелки, а с воскресенья для тренировки успела сделать ещё пяток кукол. Ирина одобрительно кивает, хвалит, указывает на мелкие огрехи: «Для начинающих простительно, но ты, мне кажется, уже способна на большее». Девчонка расцветает и задирает нос к потолку. Мария Николаевна тоже хвастается – и куколкой, и обострившейся интуицией, и якобы вещими снами, а ещё интересуется, можно ли вплетать энергетическую нить, скажем, при вязании салфетки крючком?

– В целом – почему бы нет. – Ирина поощрительно улыбается и тут же ёжится, когда порыв ветра в очередной раз вламывается сквозь жалюзи. – После окончания курсов вы сможете делать настоящие обереги для своих близких, неважно, какими материалами вы будете при этом пользоваться: шерсть, хлопок, дерево, бумага…

– Солома? – вырывается у меня.

Хочется тут же дать себе по губам и завернуться в шарф с головой, но меня уже услышали.

– Почему солома? – уточняет Ирина, и паранойя тут же шепчет, мол, и тон у неё другой, и голос дрогнул, и брови хмурит, и угол шали с пушистой кисточкой в пальцах теребит…

– Я на выходных читала про народных кукол из соломы, – поясняю я и даже не вру. – Они похоже на наших делаются, так же нитками обвязываются, и косу можно сплести.

Ирина с сомнением пожимает одним плечом, кивает, но, прежде чем она успевает что-то сказать, встревает Мария Николаевна.

– Из лоскутков-то понаряднее, – замечает она, разглаживая складочки на подоле розового платья. – И нитки можно разные цветные, и ткани я вчера видела, вот прямо как вышитые… Солома-то она что, просто рыжая и сгниёт быстро. Хотя вот к соломенной можно привязать какие-нибудь неприятности, а потом сжечь, и не жалко.

Я очень старательно на неё не смотрю, тем более что