обнаруживаю полное отсутствие присутствия кого бы то ни было и, поколебавшись, решаю заняться вопросом платья прямо сейчас. Ну действительно – что я за невеста, без платья-то? И почему бы всё-таки не посмотреть каталог «Лебёдушки», если уж Сашке это интересно?..

Что ж, мои опасения о сарафанах и кокошниках с иллюстраций к детским сказкам не оправдываются. Оно всё, конечно, тоже имеется, но в разделе «Современные свадебные платья» действительно есть очень красивые модели. На одной страничке я даже задерживаюсь надолго: прямой силуэт, летящие рукава, молочное кружево поверх белого шёлка, изящные вставки неяркой обережной вышивки с традиционными узорами и бисером…

Цена, конечно, тоже хороша, и меня задушит жаба отдавать такую кучу денег на наряд для одного раза. Но до начала рабочего дня целых пять минут, в кабинете всё ещё никого, кроме меня и Гошки, и руки сами тянутся открыть следующую вкладку: жениху ведь тоже нужен костюм!

Однако мужской каталог немедленно портит мне настроение, потому что моделью, демонстрирующей рубашки, внезапно оказывается…

Кожемякин.

Я медленно листаю странички. Нет, я в целом знала, что он позиционирует себя как подчёркнуто русского богатыря и одевается соответственно. Но только сейчас, просматривая каталоги, я начинаю соображать, что, во-первых, где-то это всё ему должны шить, во-вторых, мой «драконоборческий» амулет очень похож на то, что носит он, и в каталоге мастерской «лапки» тоже имеются, с пометкой, что зачарованы они специалистом высокой квалификации, а в-третьих…

Курсы Сашке посоветовал некий друг, называть которого он мне не пожелал.

Выходит, что Кожемякин знаком с Ириной.

Не на её ли бизнес он, интересно, брал свои кредиты?..

Что ж, это мы выясним.

Увы, интересующие меня вопросы приходится отложить на потом. Сашка на работе не появляется ни в девять, ни в половине десятого: Иванченко таки поддержал идею о патрулировании водохранилища, и теперь лояльные драконоборцы бдят в кустах по расписанию.

– Василий давным-давно учеников не брал, – извиняющимся тоном говорит Георгий Иванович в ответ на моё возмущённое шипение. – А опыт-то надо передавать! Я ему уж сколько раз говорил, не спугнуть бы теперь, раз согласился! Да и работы вроде немного… – Я набираю побольше воздуха, но шеф быстренько сдаёт позицию: – Давай мне свежие заявки на лицензии, сам посмотрю.

Если он думает, что таким образом облегчит мою жизнь, то зря: навыки обращения с базой у него оставляют желать лучшего, всё равно ж будет дёргать и просить помочь. А вот шиш я к нему приду, раз они все так!

Сгружаю на стол начальства стопку папок, выхожу, очень стараясь не хлопнуть дверью. Опыт у них, как же! А у меня вот архив, и что с ним делать?!

Специалист по архиву, на моё счастье, опять является с утра и в таком виде, что ненадолго затмевает драконоборцев и их коварство.

– Ты от Лерки, что ли, заразился?

Влад ухмыляется и стаскивает тёмно-серую джинсовку. Штаны на нём сегодня чёрные, толстовка тоже чёрная, поверх неё – толстенькая такая цепь с шипастой подвеской. На спине белым напечатан портрет известного рок-музыканта со стоящими дыбом волосами, да и шута на подвеске я при ближайшем рассмотрении узнаю.

– Мама уехала в командировку, – поясняет это чудо. – Мы с Антоном заключили договор: я одеваюсь как хочу и могу гулять где угодно аж до одиннадцати, он ужинает с пивом перед телевизором, еду заказываем с доставкой, а через неделю оба честно скажем, что вели себя хорошо и чётко по оставленной инструкции. Ну и если нас вдруг опять уволочёт в лес, с чёрными штанами проще будет.

Я фыркаю и включаю чайник, всем видом показывая, что ни в какой лес не собираюсь. Однако шут наводит меня на некоторые мысли. Чтение предоставленных Князевым материалов я пока отложила, но музыку-то послушать можно?..

Из интернета, как известно, ничего не исчезает бесследно, и найти последний альбом «Белены» под названием «Я желаю…» удаётся довольно быстро. На обложке-миниатюре оранжевый человечек на тёмно-сером фоне в круговом орнаменте, напоминающем солнце. Строчки в плейлисте ни о чём не говорят: «Желание первое», «Желание второе», – так что я просто завариваю чай, выдаю Владу задание, надеваю наушники и запускаю проигрыватель.

Ну, музыка.

Ханги, бубны, много стучащего, шуршащего и звенящего, переборы гитары и переливы флейт. На рок в моём понимании композиция похожа мало и вызывает ассоциации с летним солнечным утром, в которое случайно забрела дождевая тучка: капли барабанят по листьям, крышам, стёклам, всё журчит и плещется, всё мокрое и блестящее, и солнечные зайчики носятся, и радуга над домами, и пахнет мокрой землёй, свежей зеленью и озоном. В какой-то момент ловлю себя на том, что улыбаюсь, притоптываю в такт и даже пытаюсь подпевать без слов, хотя вокала нет ни в этой композиции, ни в двух следующих.

Сквозь музыку пробивается то водопад в тропиках, то гроза на морском побережье, то вдруг современный город. Я слышу шум машин, чириканье светофоров, звон трамваев, голоса – то далёкие, сливающиеся в монотонный гул, то чёткие, звучащие будто совсем рядом. Кажется, что вот-вот удастся разобрать слова, но фразы дробятся, переплетаются, затихают, заставляя напрягать слух, возвращаются словно бы с другими смыслами, и я раздражаюсь, практически злюсь и очень хочу ворваться в этот воображаемый город, расслышать, понять, догнать скользящую по улицам тень. Мне кажется – нет, я уверена! – что меня зовут, что где-то там, впереди, нужна моя помощь, это важно, срочно, скорее, бежать! Сердце колотится где-то в горле, дыхания не хватает, по лицу хлещет дождь, смешиваясь со слезами, я бегу вдоль улицы, а сквозь асфальт и каменную кладку прорастает лес, раскрывается листьями папоротника и запахом ягод. Чавкает холодная грязь под ногами, между деревьями клубится туман, зло щерятся на поляне деревянные идолы – их рты измазаны тёмным, у подножия желтеют осколки костей. Древний сруб из тёмных брёвен слепо глядит провалами окон, тяжёлая дверь впивается в пальцы занозами, страшно, не хочу, не надо, звериные следы на грязных досках, крышка подпола откидывается в сторону, запах пыли и затхлости забивает горло, чёрный квадрат в полу всё ближе, и я точно знаю, что там, внизу, меня ждут – чтобы сожрать. Пытаюсь вырваться, дёргаюсь, словно сквозь вату слышу жалобное верещание Гошки, кричу…

Прихожу в себя.

Отмахиваюсь от ватки с нашатырём.

Дышу.

Чувствую, как Гошка цепляется передними лапками за моё плечо и тычется носом в шею.

Открываю глаза.

Обнаруживаю перед собой две встревоженные физиономии: слева шеф, справа Влад со стаканом в руках ловит мой взгляд и пытается улыбнуться:

– Водички?

Тут же ощущаю дикую сухость в горле, кашляю, киваю. Делаю несколько глотков – вода ледяная и почему-то отдаёт пылью, но, по крайней мере, теперь я снова могу говорить, хотя и хрипло.

– Что случилось?

Влад косится на шефа, приглаживает волосы растопыренной пятернёй.

– Ну… обморок? Наверное. Я сижу, страницы нумерую, и вдруг этот вон, – кивок на Гошку, – как заверещит! Я аж подскочил, а ты сидишь, глаза закрыты и на внешние раздражители не реагируешь, совсем ваще.

Я осторожно массирую шею: чувство такое, будто сорвала связки, хотя вслух, получается, и не орала.

– Ты себя как чувствуешь? – подозрительно спрашивает Георгий Иванович. – Не простудилась? Температура, может?

Неопределённо шевелю пальцами. Кроме горла слегка ноют виски, но в целом вроде бы всё нормально – до тех пор, пока попытка встать не вызывает приступ головокружения и слабости, да такой, что я складываюсь пополам и роняю