Если будешь держать дистанцию. И ты, и твои псы. Если приблизитесь на шаг ближе, чем я позволю, она умрет. Я иду вниз. Вы идёте за мной и охраняете меня. Поняли?

Рука его твердо лежала на рубиновой рукояти. Губы Мыши беззвучно сказали "мама". Адмиральский сын отступил к лестнице, поставив ногу на начальную решетку. Джениш подался следом. Аранзар все еще в половину оборота смотрел назад, в коридор за спиной.

Еще шаг. Верхняя ступенька. И тут явился Неподарок. В парче, в бриллиантах, в справедливой маске с мерцающей сеткой для волос. И с фонарем. Один, без телохранителей и Намура. Ступал он неуверенно, словно вслепую, и шел прямо на Илана. Советник от него отстал, было слышно, как он, кашляя и срываясь надсаженными связками, отчитывает кого-то у дальних канцелярий. Кажется, интенданта. Кажется, за то, что во дворце вырви глаз как темно. Илану пришлось сделать движение в сторону. Он перехватил Неподарка, взяв под локоть, отобрал у него фонарь. Мелькнула мысль, что в маске даже со светом скверно видно, куда идешь. Неподарок мог вылезти, куда нельзя, нарушить тончайшее равновесие, висевшее меньше, чем на волоске. На паутинке.

– Тысячу лет вашему справедливому царствованию, императорское величество, – насмешливо встретил справедливую маску сын Черного Адмирала. – Окажите высочайшую милость, остановитесь...

То, что случилось в следующие несколько ударов сердца, произошло очень быстро и беспорядочно. Черный Человек выдернул из Мыши нож. И в то же мгновение Неподарок рывком сдернул маску. Он был в собачий хвост пьян, но, прежде, чем Неподарка стошнило, Черный Человек увидел свое привидение. Бледное, с сумасшедшим косым взглядом и гримасой страдания, подсвеченное снизу фонарем. Перехватить нож за лезвие, чтобы бросить, он не успел. Собирался ли вообще его бросать или хотел просто держать в руке в качестве угрозы, и в кого он планировал целиться, Илан не понял, да было и все равно. Внизу в столовую на ужин шагала государева охрана. Мышь оседала на пол перед лестницей. Лицо Черного Человека перекосил ужас. Выпавший нож прозвенел по металлу ступеней и канул вниз.

Шаг назад на ровную ступеньку, шаг на неровную, пяткой мимо, еще раз мимо, за воздух не схватиться, перила узкие, скользкие, лестница поворачивает, а высокая фигура Черного Человека нет. Дальше Илан не смотрел. Он уже стоял на коленях перед Мышью и с треском рвал от ворота вниз добротную и крепкую госпитальную робу. А за спиной у него выворачивало наизнанку недогосударя Неподарка.

Глава 111

* * *

Что под лестницей происходило с Черным Человеком, Илану было все равно. Наверное, тот после падения шевелился, потому что возле остановилась и окружила его вначале государева охрана, потом на крик: "Эй! Врача бы надо!" – прибежали медсестрички из столовой, и стала подтягиваться кухня. Кто-то спрашивал: "Дышит, нет?" Другие отвечали: "Дышит, голову разбил, ну-ка, дайте, посмотрю..." Третьи интересовались: "Ты зачем же, дурак, с лестницы сиганул? Руки-ноги чувствуешь? Сесть можешь?.." Джениш в первое же свободное мгновение бросился вниз, прогрохотал по лестнице и исчез внутри собравшейся толпы. Аранзар, дико оглядываясь то на Илана, то в сторону промежутка, то в коридор с неумолимо приближавшимся Намуром, остался наверху поднимать с четверенек Неподарка.

За всем этим Илан с Мышью на руках проскочил в хирургическое почти незамеченным.

Когда он, минуя дезинфекцию и отбросив, как не обязательную, ревизию раны, принес Мышь в операционную и положил на свободный стол у окна, Гагал, дошивал очередную иссиня-черную пьянь с боевыми пиратскими наколками и с отрезанным в драке ухом. С одного взгляда он оценил обстановку и у Илана ничего спрашивать не стал. Сказал только: "Иди, мойся, я начну", – сделав ударение на "я".

– А где Никар? – спросил Илан, решив, что запутался в чужих дежурствах.

– На ночь поменялись. В городе.

Ничего сложного, уверял себя Илан, натирая щеткой руки. Ничего страшного. Ничего, что у Гагала меняное дежурство, чертям под хвост эти медицинские суеверия. Черный негодяй – толковый врач, военный хирург, он же обещал, что ничего серьезного не сделает. Ну и что, что его напугали, что могла дрогнуть рука, и он мог обещать, чего не знает и не умеет. Что мы, ножевых не видели, что ли... Мышь в сознании, даже пробует шутить, говорит, что ей не больно, а только обидно, что на ровном месте. Получить перо под ребра – так хоть было бы, за что... Гагалу она, наверное, говорила то же самое до того, как заснуть, потому что в предоперационную донесся его утешительный ответ:

– Не переживай. Сейчас заштопаю тебя – вернешься и заслужишь.

Несмотря на плохую примету, Илан был очень благодарен Гагалу. За то, что дежурит именно он, за то, что берет на себя, избавляет от ответственности, не нервничает, не спешит. Потому что вот – случай, когда Илан сам, один, не справился бы. Даже будь там просто узкий раневый канал, не задевающий ничего жизненно-важного. Такие ножевые обычно заживают хорошо... Но руки у Илана снова дрожат. Не только потому, что это драгоценная друг-Мышь, но и потому, что его прошлое, его семья, его родственные связи опасно задели его же друзей. Поэтому было Илану погано-препогано. К столу он встал ассистентом. Тянуть крючки, отсасывать кровь, досушивать, отодвигать кишки, помогать в поиске повреждений. Сначала даже испытал облегчение – и ответственность не его, и обещание Черным Человеком действительно выполнено – не задета ни печень, ни селезенка, ни желудок, ни диафрагма. На редкость аккуратное злодейство. Мелочи жизни. Почти само и заживет...

Спокойствие Гагала помогло Илану взять себя в руки. Очень вовремя. Потому что по ходу операции Гагал это спокойствие начал терять.

– Не понимаю, – бормотал Гагал. – Какая кровавая девочка... Поправьте свет... – и снова лез смотреть на печень и селезенку, потому что настолько серьезное кровотечение бывает при ранении паренхиматозных органов, а они выглядят целыми.

Время неумолимо убегало. Источник кровотечения не находился. Илан проклинал знание родственником анатомии, на полу в тазике росла груда насквозь промоченных кровью салфеток, кровопотеря приближалась к критической. Наконец, сунув руку почти наугад, Гагал нашел кровоточащий сосуд и с облегченным выдохом прямо в луже наложил на него зажим.

– Вот и ерунда, – сказал он, рукавом балахона над перчаткой промокнув вспотевший лоб. – Сейчас прошью, и станет лучше, чем была.

Илан быстро досушил остатки крови.

– Не будет, – шепотом сказал он.

Помощник еще раз наклонил свет. Гагал внимательно смотрел, что за сосуд пришлось