– Чревный ствол, – все так же шепотом подсказал Илан.

– Не паникуй раньше времени.

– Это чревный ствол, – чуть громче сказал Илан.

– Наджед спит... – ответил Гагал.

– Что сделает Наджед? Не больше, чем мы с тобой. Никто ничего не сделает...

– Так что... перевязывать?..

– Да.

Это "да" означало смертный приговор. Не сразу, не от кровопотери. Через три-четыре дня. От некроза печени, желудка и селезенки, которые через чревный ствол снабжаются кровью. Сказать это "да" должен был Илан. А Гагал – наложить лигатуру и зашить брюшную стенку. Здесь не поможет не только Наджед, но и белый куб. Наложить анастомоз на сосуды – у куба нет инструментария, а у Илана нет опыта. Куб может поддержать и немного подправить то, что Илан сделает руками. Для остального нужен оперблок, который показывают издали, но наяву Илан его ни разу не щупал. Сверхточные хирургические лапы механизмов, тончайшие иглы, склейки, при которых и зашивать не надо, жидкие, вливаемые в кровь протезы – все это там.

От собственного "да" на Илана так накатило, что он чуть не упал.

– Погоди, – сказал Гагал. – Не торопи меня. Пусть бегут за Наджедом.

Операционный медбрат, подававший хирургам инструменты, наверное, недоумевал: разрезали человека и не могут понять, зачем, ничего не делают дальше. Вот у доктора Наджеда наверняка тоже бывают сомнительные моменты на операциях, но он же не стоит столбом и не рассказывает об этом вслух...

Илан последовательно давил приступ паники, приступ слабости, приступ отчаяния, приступ тошноты. Через те двадцать ударов сердца, что он боролся с собой, стараясь удержать спокойными руки, доктор Наджед появился сам, а за ним все той же толпой из столовой, наверняка поголовно нестерильной, втащили носилки с новым пациентом и быстро перекинули страдальца на стол. Илан стоял ко второй бригаде лицом и сначала не узнал, кого несут. Потом понял: Черному Человеку полностью обрили голову, на черепе кровь. Наджед идет его оперировать. "Какой-то дурак с железной лестницы прыгнул, – звучали объяснения для тех, кто дежурит. – Мы давно говорили интенданту, что та лестница опасная, сколько раз там люди ушибались..." И тихое предупреждение Наджеда: "Тишина в операционной. Инструмент на трепанацию".

Что ж ты, сволочь, сразу не убился, думал Илан. Гагал обернулся на другой стол, потом вопросительно посмотрел на Илана – Наджеду будут нужны вторые руки, те, кто с ним набежал – не помощь, а любопытство. Встали и ждут, когда светило хирургии покажет класс. Илан опустил взгляд.

– Иди, – сказал, – дежурь. Я все сделаю сам.

– У тебя там были какие-то новые лекарства в белой коробке. Актар для них прописи в аптеку сдавал... – попробовал Гагал новую надежду. – Вдруг помогут?.. Что я могу еще сделать, скажи.

– Пошли кого-нибудь наверх, коробка в кабинете. И попроси мне развернуть ширму. Там у Наджеда зрители. Не хочу.

Гагал понимающе кивнул.

Надеяться на "вдруг" Илан давно отучился. С Наджедом или без него, перспектива простая. Наложить лигатуру, зашить, а потом подключить куб и давать побольше производных пьяного гриба, чтобы, когда начнется некроз внутренних органов и вызванный им перитонит, ушла без боли. Надеяться на то, что организм у Мыши не магистрального типа, а коллатеральный – с развитой сетью обходных кровеносных сосудов, которые возьмут на себя функции перевязанной крупной артерии, снабжающей кровью весь верхний этаж брюшной полости, можно. Но глупо. Везет не всем. Прямо скажем, очень мало кому так везет. А против "не везет" не помогают ни волшебные руки, ни волшебный белый куб.

Для полноценной хирургической деятельности с кубом нужна другая операционная, медицинский блок, который Илан видел внутри, и которого рядом нет. И нужно умение этим инструментарием пользоваться. Достичь которого Илан не успел.

Ширму развернули, Илан перешел на место оператора, встав к ней спиной. Почти невидимой под простынями Мыши пустили на реинфузию кровь. Накладывать лигатуру рука не поднималась, но было надо. Илан пообещал себе сделать все по правилам, по максимуму, как следует. Без надрыва. Без истерики. Но прежде дождаться куба.

Опять уходило время -- осязаемо сквозь пальцы разведенных в стороны стерильных рук. Илан ждал на случай одного "вдруг" из тысячи. Люди, которых мы любим, умирают. Так устроено, он это знает, видит, частично привык. Лучшее лекарство от горя -- тупо работать несколько суток подряд. Ему это доступно. Очень хочется закончить все быстрее. Но нельзя...

Куб почему-то принес Намур, очень недовольный всем происходящим. Сурово глянул на публику доктора Наджеда. Советник явился в операционную в придворном облачении и в уличной обуви. Среди зрителей оказались медицински грамотные и, не стесняясь, вслух осудили нарушение. Намур поставил куб на табурет к окну и поспешил уйти. Но следом за очень заметным Намуром за ширму проскользнул абсолютно незаметный государь – все в той же госпитальной робе и подкрадухах.

– Что у тебя случилось? – хмуро спросил он.

Понятно было, что история с Неподарком его тоже не радует. И императорскую парадную одежду тот заблевал, и ведет себя безобразно, и вообще. Неподарок -- он такой, он по-хорошему не понимает. Смотреть, как Илан лечит, и помогать он тоже планировал днем. К ночи устал, надоело, хотел в Адмиралтейство.

– Это Мышь, – показал Илан, переходя на хофрский. – Подвинь ближе куб. На вену его повесить сможешь?

Государь подвинул табурет с кубом почти под стол, молча отсоединил трубку катетера от капельницы и сунул куда-то вниз. Илан решил говорить без предисловий:

– Тот блок, в котором куб управляет операциями, далеко отсюда? Где он находится?

Государь помолчал два удара сердца прежде, чем так же, по-хофрски, ответить. Едва заметно кивнул на Мышь:

– Опять отчим?

– Нет. Случайность. Прорезана крупная артерия, срочно нужна склейка или протез. В ином случае она умрет. В кубе пусто, но я знаю, что в той операционной у тебя это есть.

– Сколько времени у нее в запасе?

– Не больше стражи.

Государь покачал головой:

– Мы не успеем.

– Она не в Арденне?

– Даже не в Таргене.

– Ясно, - ровным тоном произнес Илан и потянулся к иглодержателю, а медбрату кивком велел переходить от столика с инструментами на крючки.

– Стой, – сказал государь.

Илан замер.

– Она правда умрет? – спросил Аджаннар.

Нет, под хвост тебя, неправда, шучу так по-идиотски, подумал Илан, но ответил все тем же ровным голосом:

– Уже умирает.

Какие-то странные заминки на раздумье именно в этот