счастливее… Как-то так. Дал несколько простых заданий, типа «сходить погулять в незнакомое место», «съесть пирожное в новом кафе», «сделать что-то красивое», «послушать новую музыку», «купить необычный товар в магазине». Просил фотоотчёты, по ходу ненавязчиво интересовался, как живёт, с кем общается. По мере выполнения у неё собрались нужные материалы, в последнем сообщении выдал ритуал. – Он качает головой. – У двух других девиц тоже телефоны рядом лежали. Пнул начальство, отправили информацию журналистам, чтоб на всех новостных порталах было, и в Министерство образования, чтоб по школьным чатам предупреждения разослали.

Мир хочет исполнения наших истинных желаний – так говорила Ирина на первом занятии.

Неужели всё-таки она?..

– Не ходите, дети, в Африку гулять, – бормочет Влад. – Правильно мне мама говорила: блокируй все сообщения и звонки с незнакомых номеров.

Князев поднимает бровь.

– И ты заблокировал?

– Нет, – сознаётся Влад. – Но теперь понял, что был неправ.

Папенька, судя по лицу, хочет ответить что-то ужасно ехидное, но тут звонит его собственный телефон.

– Помянули к ночи, – со вздохом комментирует он. – Да, Лена. Тихо-тихо, помедленнее… Никуда не пропал, вот он сидит, чай со мной пьёт. А сколько времени? Лена, парню восемнадцать через пять дней!..

Влад пригибается и вжимает голову в плечи. Из трубки что-то настойчиво вещают на повышенных тонах, чуть-чуть не дотягивая до откровенно скандальных интонаций. Князев внимательно слушает, чуть отодвинув телефон от уха, пару раз за время монолога отпивает чай, но молчит, пока его не вопрошают, слышит ли он.

– Слышу, Лена, – ровным тоном отвечает он. – Я сволочь, которая плохо влияет на ребёнка. Это же замечательно, Лена. Это значит, что я перестал быть сволочью, которая не уделяет ребёнку время. Нет, Лена, ты этого не говорила. Просто я умею делать выводы, профессиональный навык. Да, допьёт чай и пойдёт домой.

Он откладывает телефон и трёт глаза.

– Олегович, ты меня дважды сегодня подставил. Ты не мог ей сказать, что ко мне поедешь?

– Не мог, – нехотя бурчит Влад в кружку с чаем. – Она только завтра должна была вернуться. И ты ж сам говоришь, что мне почти восемнадцать!

– Ключевое слово – «почти». Доедай, допивай – и дуй домой, мать вон с ума сходит.

Влад кривится, демонстративно отодвигает кружку и встаёт.

– Я сам с вами всеми с ума сойду.

– Поогрызайся мне ещё.

– И поогрызаюсь. У меня ж замечательные примеры перед глазами. – Он опирается ладонями на стол, ловит мой взгляд и доверительным тоном сообщает: – Они задолбали ругаться, Кать. Как ни созвонятся, так скандал. Если у Лерки в семье такая же атмосфера – я очень хорошо понимаю, почему она могла согласиться на ритуал, в ходе которого можно сдохнуть.

Князев привстаёт со стула, но Влад уже выскакивает в коридор. Через полминуты до нас доносится грохот входной двери. Гошка высовывается из-под стола, оглядывается, принюхивается – и лезет на колени.

Не ко мне.

Я хмыкаю и отпиваю чай.

– Подростки, – изрекаю в пространство. – Перебесится, успокоится.

– Вот только не надо меня жалеть, – ворчит Князев и тычет пальцем в драконий бок. – Всяких чешуйчатых тоже касается. Ты как, полегчало? Домой отвезти или к родителям? Могу в принципе тут на кресле положить, но… сама понимаешь.

А меня вот тоже не надо жалеть. Если меня жалеть, я ж разревусь, а это в присутствии постороннего мужчины не есть хорошо. Хотя, конечно, если свой мужчина за сутки с лишним меня не хватился…

Ой, всё.

– Понимаю, – киваю серьёзно. – Ты тоже не хочешь на мне жениться.

Князев закатывает глаза.

– Катерина! Ну какое жениться, я тебе в отцы гожусь!

Я мотаю головой.

– Не годишься. Ты меня всего на семнадцать лет старше, мне Семён говорил. Максимум – в старшие братья. Или в друзья.

– Спасибо, что не в подружки невесты, – хмыкает он, но протянутую в порыве чувств руку пожимает. – Договорились. Так что, домой? Забирай животное, пойду переоденусь.

Гошка фыркает и перепрыгивает ко мне. Князев встаёт, но вместо того, чтоб выйти, подходит и кладёт ладони мне на плечи. Я секунду думаю, а потом утыкаюсь виском в нарисованного на футболке шута и чувствую, как меня гладят по голове.

– Переживём, Катюш, – говорит Князев негромко. – Всё будет хорошо. Этот урод земляной ещё пожалеет, что с нами связался.

Я фыркаю, потом тихонько всхлипываю и прикусываю губу.

Я очень хочу верить, что пожалеет он – а не мы.

* * *

Сашка так и не позвонил, я ему тоже, зато Князев успел с кем-то пообщаться, пока переодевался, – я разобрала только что-то насчёт необходимости встретиться. И этому ночами на работу надо…

На часах почти девять. Фонари по очереди заглядывают в машину пятнами рыжего света, изредка мимо проносятся другие автомобили, но дорога почти пуста. Князев молча глядит вперёд, мне тоже общаться не хочется, а хочется в душ и спать. Гошка устал, свернулся клубком в сумке и даже не лезет смотреть в окно.

Сила Ундины ворочается внутри, пытаясь улечься поудобнее. Инструкций к ней мне, конечно же, никто не дал – действительно, зачем? Медитировать по указаниям Ирины после всех сегодняшних откровений мне как-то не хочется, но других путей я пока не вижу. Попробуем визуализировать… Ну, хотя бы корзинку с клубочками и катушками. Их много, они разные, намотаны плотно-плотно, но если мне понадобится ниточка, я могу её взять и направить… скажем, в крючок. Или иголку. Или просто вязать узелки руками.

А вот эта толстая синяя пряжа пусть будет силой Ундины. Она пока лежит рыхлым комком – так ведь и запутаться недолго! Надо отыскать кончик, вот он, намотать несколько витков на пальцы – это основа. А теперь остаётся наматывать нитку, следя за тем, чтобы клубочек получался кругленький и равномерный…

– Ты чего руками машешь? – подозрительно интересуется Князев.

– Медитирую, – откликаюсь я, не открывая глаз. – Кстати, на курсы-то мне завтра как, идти? Или сперва проверите?

– Да проверяли уже, – с досадой вздыхает Князев. – Пока по нулям. Семён девчонок из группы обзванивал, выяснял, вдруг этот хмырь ещё кому писал, но никто не в теме. А Северцева ваша вчера весь день в рукодельном магазине торчала, у них там акция с бесплатными мастер-классами.

– Могла кого-то нанять, – задумчиво предполагаю я. – Или на таймер поставить, наверняка есть программы.

Князев нетерпеливо угукает, и я по тону понимаю, что эти версии полиция тоже учитывает. Ну и ладно, а у меня вот ещё клубочек не домотан…

К тому моменту, когда джип заруливает во двор, все воображаемые клубочки приведены в порядок, и я действительно начинаю чувствовать себя лучше. Я даже успеваю завязать на амулете-луннице несколько воображаемых же узлов, но саму нить увидеть в реальности всё ещё не удаётся, так что не знаю уж, есть ли толк.

– Есть, – ворчит Князев, когда я жалуюсь на это вслух. – Нитки твои я тоже не вижу, но движение чувствую. Как сквозняк. Так, где у вас тут можно припарковаться…

– Вечером – нигде, – хмыкаю я.

Дворик у нас небольшой, и, хотя в прошлом году автовладельцы урвали и заасфальтировали кусок газона под парковочные места, всем не хватает. Сашка обычно ставит машину вплотную к палисаднику, благо подъезд крайний, а свободный пятачок перед мусорными баками позволяет проехать. Но сейчас и это место занято…

Я присматриваюсь к машине и понимаю, что очень не хочу вылезать.

Князев пожимает плечами, включает аварийку и встаёт ровно напротив подъезда, перегородив дорогу.

– Ага, явился женишок, – с хищным предвкушением говорит он и отстёгивает ремень. – Сейчас поболтаем.

Он выходит из машины и останавливается в нескольких шагах перед ней. Я ещё