на этом благодатном материале уже учиться с ним обращаться, не рассматривая другие его стороны. Получать, что хочешь, на одной силе убеждения.

По счастливой, но довольно нелепой случайности Илан пошел другой дорогой. Нашел, разбудил и натренировал наследственный дар на сострадании и помощи людям. Успокаивал, уговаривал, усыплял, утешал тех, кому плохо и больно, – и ему поддавались. Ему доверяли. Но эти же люди доверяли когда-то и его отцу...

Наверное, крылатые однажды дали Черному Человеку знать, что его видят. Или он сам их нащупал, понял, что Небесные Посланники ловят его, следят. Ему тоже было неуютно в присутствии чужого дара, он не понимал, что это значит. Они его засекли. Может быть, даже пытались остановить и поговорить. Он неправильно истолковал их интерес к себе. Потому и проблему ненужного внимания решил с дистанции – метательным ножом в старшего крылатого. Чтоб не приставал, чтобы не смотрел слепыми глазами так, словно видит. И чтобы не сдал, если нож попадет неточно. А младшего, менее внимательного, по его подсказке подтравили мышьяком. В конце концов, мышьяк продается в аптеках как лекарство. И леденцы эти – для обновления крови, а не для отравления насмерть. Эффект зависит от того, сколько и как их ешь и знаешь ли про яд внутри...

Пока Илан дошел до Мыши, в уме его решились почти все головоломки. По крайней мере, он надеялся, что их решил. Почти все, но не все.

И Мыши он на кровати не обнаружил. Волшебная сила белого куба. Мышь, едва проснувшись, вся синяя от перелитого кровозаменителя, уже встала и куда-то поползла пугать потусторонним видом людей. Как же Илан был рад, что вчера с ней помирился. Если бы куб не помог, и все пошло бы так, как обычно в подобных случаях, Илан бы себе не простил. Ну, раз встала и ушла, значит, все хорошо. То-то доктор Гагал удивится. Чудо спишем на коллатерали. И поблагодарим доктора Гагала. В конце концов, ответственным вчера был он, все нужное сделал ловко и чисто.

Куда потом? В дезинфекцию под горячий душ. Потому что спал как попало, где попало, урывками, смотровая кушетка в малой сестринской короткая, не по росту, и ногу после издевательств над собой ломит. А когда ломит ногу, в спину Илану говорят всякое...

А в голове, между тем, заноза. Господина Ардареса совсем не удивило то, что раб упал с лестницы и сломал шею. Торговец даже версию медперсонала, смотревшего на события снизу, о том, что раб сам прыгнул головой на мрамор, принял без рассуждений. Воспринял факт с досадой, но как ожидаемый момент. Значит, причины выбрасываться через перила действительно были?.. Такие причины, по которым, что по трупам идти, что себя убить – все равно? За торговые дела воевать так, будто загнан в смертельную ловушку, до кровавой ярости и самопожертвования? Или, может быть, за честолюбие, гордость, жажду власти?.. Извините. Нет, Илан не поверит. Он смотрел в глаза Черного Человека. Он даже дотрагивался через куб до его души. Это не торговля, даже не торговля пьяным грибом. Это не война за давно потерянное в рабстве человеческое достоинство. Это другое.

Опять расследование не закончено. Продолжаем искать.

Хотя, если на мгновение поверить чужим снам, о причинах можно догадаться. Женщина и девочки. И мать, наделавшая долгов, которой, наверное, принадлежит не только сам Черный Человек, но и его семья. Дети в семье записываются на отца. Об этом Илану в самую первую встречу говорила тетя Мира: он, Илан, не только по законам крови был бы Черного Адмирала, а не свой собственный, но и по семейному праву диктовать ему волю и распоряжаться его судьбой. А, если отец раб, то все его имущество принадлежит господину. Это сына своего господин продать не может, хотя может им владеть. А внуков, пока владеет сыном, – запросто. И владеть, и продавать в случае сложной финансовой ситуации. Или подставить их под конфискацию в случае невозможности расплатиться с долгами. Рабы стоят дорого, и цены растут. Рабов на уплату долгов заберут в первую очередь.

Гребаные людоедские законы. Гребаное государство. Гребаная власть над судьбами людей. Поехать в Столицу регентом и отменить к хвостам все это.

Но, чтобы рабовладение отменить, нужно приговорить государя Аджаннара. Или убить. А Илан не может. И сам по себе не может, и не должен, и даже не станет пытаться, это не обсуждается. Его позвали лечить, он врач, лечить он будет по совести и по долгу. Он уже про это думал, и не раз. Перебирал эти возможности и не счел их для себя пригодными.

Дело в предотвращении войны с Хофрой. Если договорятся между собой крылатые – поверх голов всех ползающих по земной тверди и плавающих по морям политиков, которым снизу многое не видно – это изменит судьбы мира. И что тогда будут значить и весить судьбы той женщины, девочек и прочих Неподарков против судьбы Арденны, которую перестанут рассматривать в качестве военно-морской базы для броска через океан?.. А против желания Мыши, чтобы людей на войне не убивали?.. Сколько жизней Илан спасет, создав из крылатых новый союз? Он выполнит свою несуществующую клятву – что за сволочь ее ему придумала! – с лихвой. И будет свободен от любой гонки за чужие жизни, от своих надежд и от сторонних ожиданий.

Проще говоря, выбор-то у Илана есть. Из разряда "оба хуже". С таким выбором отлично понимаешь чье-то намерение вывалиться вниз через перила. Прыгнуть головой на камень всего лишь еще один выбор – не лезть в бездонное болото, не брать ответственность за мировую грязь на себя. Но он совсем Илану не подходит. Илан всех жалеет, всех спасает, он мимо котенка брошенного не пройдет. И не сбежит. Он будет работать.

* * *

Возле дезинфекции, немного не доходя до проклятого зеркала, Илана настиг Джениш. Вчера Илан всех посторонних из хирургического выгнал и подступы к послеоперационной велел стеречь. Но старший инспектор Аранзар не сдавался, сам до утра топтался на задворках отделения, возле столовой и больших уборных, потом передал пост Дженишу. Направление было занято правильное – через те двери выносят в морг. Инспектор надеялся, Черный Человек попадет к ним в руки хотя бы так, не зря же вчера вслух говорилось про самострел. Убить при задержании они были готовы.

– Слушай, – сказал Джениш, – я, конечно, понимаю, что ты арданский царь и все такое, но разбрасывать по полу сотню дян все-таки нехорошо. Не больно