Поэтому "Орлу" предложено было проследовать на пять лиг севернее к военным верфям и там под надзором встать на ремонт, благо глубины подходящие. На "Орле" над предложением крепко задумались, а на внешнем рейде им разрешили оставаться только до вечера, благо ветер есть. Они, скорее всего, не за ремонтом прибыли.

Самому Обмороку не было до осложнений политической ситуации никакого дела. Его повело похлеще, чем мальчика из морга в кондитерскую. Обморок стоял перед Иланом, говорил какие-то слова про суету в посольстве, про недостаток времени и чрезвычайную занятость господина Чаёрина, про общее непонимание того, что в Арденне происходит, а сам голодными глазами смотрел на дверь, ведущую к отделениям – где-то там ждала его Кайя, не просто согласная замуж, но всей душой мечтающая об этом. То, что у высокорожденных и высокопоставленных властителей-повелителей, скорее всего, не одна жена, и вообще поведение свободное, иначе откуда взяться двадцати двум сыновьям, ей, наверное пока не рассказали. А, может быть, ей плевать.

Обещания узнать, что за аптечные бланки, для чего предназначались и почему хранились у связного по хофрским делам на Тумбе, Палач не сдержал. В госпиталь из-за изменившихся обстоятельств идти отказался. Как себя чувствует? Обморок не знает. Он добежал, поел, поймал на лету отказ господина Чаёрина и прибежал обратно.

И что Илану делать дальше? Глубже влезть в летучую политическую мешанину между крылатыми? Но они, проговорив почти до утра, не поссорились, наоборот, сделали перерыв и обсуждают свои дела снова. Если их переписывание по ладони можно назвать обсуждением. Пойти, поискать зло самому? Но Илан не следователь, он уже решил, что не будет искать зло, он будет искать добро. Отправиться в приемник и ждать там неприятностей? Чужих. Можно, но... тут много всяких "но". Например, там уже сидит мальчик из морга. Смотрит в сторону кондитерской, однако работу выполняет. Мешать молодому специалисту самостоятельно обретать уверенность в себе – ни к чему, Илан это по себе прекрасно помнил.

Он чувствовал себя сейчас хозяином лавки случайных вещей. У него набор пациентов, обязанностей и мыслей, которые принадлежат одной системе – Арданскому Хаосу. В какой-то порядок все это, определенно, выстроится, но нужно бы предсказать, в какой. Скорректировать движение и сложение частей в целое, а, если не получится, хотя бы загодя подготовиться, чтобы принять новый мир. Как все вокруг меняется, как ходит по горизонтам гроза и размешивает варево перемен в своем котле, Илан ощущал той самой способностью видеть не глазами, шестым чувством равновесия. На Обморока, которому все это по уху, хоть он и готовится в крылатые, Илан смотрел с досадой: неужели не видит, не чувствует?

– Стой, – окликнул Илан Обморока, когда тот, доложив новости, готов был улизнуть в госпитальные недра. – Какой из кланов прислал военный корабль и зачем?

– Наш, Белый, – отвечал Обморок. – Сопровождать "Гром", у вас рядом с островами осмелели пираты.

– А "Гром", значит, все же не военный корабль, а господин Чаёрин сказал...

– Оговорился. Был военный. Его списали, купил торговый флот.

– И за каким товаром он пришел в Арденну?

Тут Ариран почему-то смутился, словно "Гром" должен был перевозить груз неприличных картинок, отпечатанных в нелегальной типографии передовым научным способом.

– Я, – сказал он, – не знаю. Это не мое дело.

– Ты же не умеешь врать, – наклонил голову Илан. – Есть военная тайна, которую тебе выдали в бреду.

– Я не могу верить бреду и не имею права распространять военные тайны. Спроси господина Чаёрина, пусть он решает, бред это или нет.

– Я сделаю проще, – сказал Илан. Он удержался от того, чтобы пообещать "я возьму куб, как проводник, и прочитаю мысли вашего капитана, я теперь умею". – Я узнаю это через карантин. В портовых бумагах для торговых судов не признают военных тайн.

Тут Обморок просветлел. Он думал о чем-то другом. Может быть, о контрабанде или шпионах. О товарах, честно сопровождаемых портовыми бумагами, рассказывать не боялся:

– За вином, – легко сказал Обморок, и это была правда. – "Гром" пришел за коллекционным вином, очень дорогим, самым лучшим, из южных предгорий. Одна бочка стоит целое состояние. И за арданской водкой.

– Они уцелели в погроме?

– Частично.

– И сколько было бочек?

– Четыре или пять. Докупать не будут, оставшихся хватит. Я сам не считал, с утра так говорили.

Если бы Илан не читал вчера Цереца, он ничего подозрительного в этом и не заметил бы. Кое-где в Ардане правда делают очень дорогое, на весь мир известное вино. Крепленое, выдержанное на солнце. И знаменитую виноградную водку, которую потом настаивают в бочках из-под вина. Он мог бы предположить, что в вине поедет что-нибудь, утаенное от портовых властей, вроде алмазов – общепринятый способ перевозки ценностей со времен славной памяти "пьяного корабля". Но все, что нужно, он вчера прочел.

– А кроме вина на Хофру еще едет немного контрабанды, о которой ты не хочешь говорить, но я о ней знаю. В виде лекарственных форм, я думаю, а не сырья, как вы возите с Белого Севера. Пробные партии того, сего, по капельке. То самое, про что ты говорил "не заработать, а зарабатывать". Посмотреть, на что будет спрос. Верно?

Обморок молча пожал плечами: думай, доктор, как хочешь. И нетерпеливо посмотрел на ведущую к счастью дверь.

– Ладно, речь не об этом, – продолжил Илан. – Кому предназначается вино?

Обморок опять пожал плечами.

– Ты начал правильно, – похвалил его Илан добрым голосом, хотя внутренне начинал злиться. – Ты тоже хотел всех спасти. И я хотел. Но я все еще думаю, стоит ли выдавать за тебя замуж мою сестру. Я сомневаюсь. Мне совсем не хочется, чтобы она отправилась на Хофру, а там началась междоусобная война. Или, еще того хуже, война с Арданом и с Ходжером. Поэтому продолжи то, что начал. Военный конвой присылать для сопровождения трех или пять бочек с вином и кое-каких аптечных запасов... как-то через край, не согласен? Кому-то очень нужно, чтобы именно эти бочки были доставлены в нужное место и в нужное время. Куда и когда?

– Вино предназначено Собранию Старейшин кланов. Оно начнется чуть меньше, чем через месяц. Что в этом плохого? Кланы лицом к лицу и семьи друг с другом встречаются редко, будет торжество.

– На этом собрании решается вопрос о войне с Ходжером?

– Меня с планами обсуждений не знакомили. Что бы они