Илан подумал, что за Неподарка горд, хоть это и по-государственному принципу цельного мышления неправильно.

– Ну, вы поберегите членов городского совета, придумайте что-нибудь, – предложил он Намуру. Рекомендация эта, правда, выглядела слегка издевательски.

– А с этим мне что делать? – тот показал на прошения о помиловании. – Государь половину никогда не подпишет! Это не те, кого забыли в тюрьме по недосмотру, это настоящие преступники – разбойники, насильники, убийцы.

– Я спрошу у государя, что с этим делать. – Илан прижал бумаги к себе. – Мы решим. Вернитесь к подопечному, вдруг он еще что-нибудь начудит.

– Надеюсь на вас! – воскликнул Намур, закашлялся, схватил рукой больное горло, и так резко повернулся, что зацепился шпорой за шпору и чуть не упал.

– Советник! – окликнул Илан Намура, когда тот был уже в дверях.

Тот обернулся.

– Что будет с "Громом"? Ему прибыла помощь?

– А что с ним может быть? Договариваются, как перегрузить товар из трюмов "Грома" на военный корабль, "Орлу" продлили разрешение торчать на рейде до полуночи. Сражаются с вашим карантином и ищут транспорт. Сам "Гром" теперь в гостях надолго, к нему в порту полно претензий.

Покидал отделение Намур уже намного спокойнее и осторожнее, чем врывался внутрь. И дверями не хлопал.

Вот так, значит, с "Громом", думал Илан. Теперь уже и на голубей по уху. Сведения о бунте и опасный груз попадут на Хофру вовремя и наверняка. Лучше бы господину Чаёрину поторопиться на встречу с крылатыми в госпиталь. А если нет, Илан сам отправится в посольство и поторопит. Из мысли "как же вы утомили, дайте уже мне хоть какое-нибудь оружие, и я сам, своими руками все это вам закончу" у него выросло решение. Он знал, что сделает. И знал, что та часть хофрского клана Белых, которая сегодня в посольстве взяла верх, и которая против войны, с ним согласится.

Илан еще раз посмотрел на как попало сложенные листы прошений, свернул их в трубку и пошел стучать в уборную. У него остались вопросы по законодательству в той области, которая не относилась к уголовному праву – по рабовладению. Знатока законов Аранзара нет, значит, кроме государя, спросить не у кого.

Мешать крылатым договариваться Илан в виду не имел. Его молча впустили в импровизированный зал переговоров. Внутри было накурено и холодно – ставни на обоих окнах настежь. Переговорщики сидят на разных подоконниках. Одному нужно курить, чтобы думать, другой не любит дыма от морской травы. Но это, кажется, единственное, в чем они не сошлись. А, может, открыли ставни, потому что высматривают господина Чаёрина. Одной на двоих парой глаз. Илан теперь понимал, что Рыжий умеет видеть не только не глазами, но еще и не своими глазами. Особенно, если рядом куб. А уборная окнами смотрит прямо на посольство.

– Вы здесь надолго, господа Небесные? – осторожно поинтересовался Илан, потому что на него так и продолжали молча глядеть. Эти двое способны не только посмотреть без глаз, но и поговорить без слов. Предлагают ему включиться в безмолвный разговор. Илан к такому не привык, покачал головой: – Может, вам лучше подняться в мой кабинет?

И сразу понял: нет, не лучше, там окна во двор, не будет видно, когда посольство, "Гром", новоприбывший военный конвой или все вместе возгорятся от чрезмерного накала страстей.

– Давайте словами и голосом. Пожалуйста, – попросил Илан. – Я понимаю, что посланник Мараару это затруднительно, но я еще не пришел в себя после сложной ночи.

– Господин Мараар спрашивает, куда опять помчался его ученик, – произнес государь и остановился взглядом на бумагах, которые у Илана были в руках. – А это что?

– Недоразумение, – Илан протянул ему документы. – Ученик вернулся, не выполнив задания, и помчался переделывать заново. А это советник Намур принес две сотых назад. Велел передать, что императорский кортеж свернул на работорговый рынок и в самые нижние трущобы за Городом Нищих.

Рыжий задумчиво выпустил кольцо дыма и отвернулся к городу.

– А-а, – протянул государь почти рассеянно, мельком глянул в бумаги и положил их на широкий подоконник рядом с собой. – Ну, пусть прогуляются.

Касалось это, видимо, всех. И ученика, и кортежа. Илану давали понять, что дела, которые государь обсуждает с Рыжим, намного важнее и шире дел Арденны и, может быть, всей империи с Хофрой вместе взятых. Но обговаривать их нужно не при Илане. Даже если разговора никто не слышит.

– Что ты хотел узнать? – поторопил его государь.

– Я правильно понимаю, что в законодательстве по рабовладению у нас либо путаница, либо дыра? Не оговорено, что делать, когда раб, родившийся от господина, сам является неотчуждаемым имуществом, но у него есть собственное имущество – его дети. Самого раба хозяин продать права не имеет, но его детей, своих внуков, – про это ничего в законе нет, – владельцы могут продавать, ибо напрямую не запрещено.

Государь задумался.

– Если дети признаны и записаны на отца, а их отец раб – верно, это никак не регулируется. Свободу внуки хозяина получат с освобождением отца, неважно, по какой причине тот ее получит. Отец станет свободен, и его дети тоже.

– Этим положением стоит заняться, – покачал головой Илан. – Криво построено. Хозяева не продают детей, но могут торговать собственными внуками.

– Я этим занимаюсь. И потом займусь. Если выкарабкаться удастся.

Илан поймал в последней фразе упрек в свой адрес. И еще от него ждали, чтобы он ушел. Рыжему было более-менее все равно, а государь начинал выдавливать Илана из занятого ими пятишагового пространства. Куб, поставленный прямо на пол, на равном расстоянии от крылатых, был от их осязаемых мыслей, эмоций, намерений почти горячим. В руках долго не удержишь, станет больно.

– Последний вопрос, – продолжил Илан, делая вид, что нетерпения и давления не замечает. – Если хозяйский сын, находящийся в рабстве и имеющий записанных на него детей, умрет прежде своего хозяина, что будет с его детьми?

– Тут как раз все просто. Они в наследство получают его свободу, а от старшего родственника либо компенсацию, либо опекунство. Если они уходят из семьи и не достигли установленного для самостоятельных решений возраста, кто-то третий должен взять на себя обязательство их воспитывать, пока они не встанут на ноги. Надеюсь, Намур не убил Арима, а у того нет десятка детишек у меня на Ходжере? Почему