Когда посланный за Наджедом медбрат вернулся с известием, что Наджед подойдет, но чуть позже, Илан попросил капельницу, просмотрел приготовленные пузырьки из новых назначений, скомбинировал средства и велел ставить. Илан подозревал, что на простых да-нет и рассуждениях о смерти история не заканчивается, наверняка есть еще исконно арданские хаотические сложности, но пока, чтобы сориентироваться, что дальше, информации хватит.

Следующий этап – крыша и хофрские парусники.

"Гром" на приколе, у него на борту все еще дежурит портовая стража. Что касается "Орла", то его едва видно. Небо ясное, не по-южному блеклое, ветер сильный и не в пользу покидающих Арденну, но "Орел" все равно развернулся и под штормовыми парусами лавирует в открытое море. Идет медленно и тяжело, медленнее "Грома". Или не очень-то хотелось, или Намур прав, и присланный на выручку ценного груза парусник действительно течет как решето. Может быть, направляется он и не куда глаза глядят, а в сторону Тумбы. Там с западного берега есть приличная бухта, поселок, склады и возможности для ремонта. "Орел" двигается примерно в том направлении. А в хофрском посольстве молчок. Из всего времени, проведенного на крыше, больше всего Илан потратил на рассматривание дороги от посольства к госпиталю. Ни в переулках, ни на Спуске знакомых фигур не дождался и не увидел. Даже Обморок сам по себе не возвращается. Помощники Илана сейчас не в строю. Идти туда одному? Или...

Подзорную трубу Илан забросил в кабинет на подоконник, где она и была – привычное уже место. На всякий случай прихватил с собой медицинскую сумку. В прошлый раз он пошел в порт без нее, а страждущих лечить все равно пришлось. На чугунной лестнице протиснулся мимо интенданта, с линейкой изучавшего ступеньки и перила: "Ну как отсюда можно вывалиться, скажите, доктор?.. Ну идиотом же кривоногим нужно быть... На толщину пальца разница в высоте ступеней. Неужели из-за одного дурака такую красоту разбирать?.."

Крылатых Илан нагнал за главным постом, почти у выхода из госпиталя. Куб, прикрытый обтрепанной пеленкой, держал Рыжий, оставшийся в госпитальной одежде, а государь, накинув простой суконный плащ, занятый, видимо, у гардеробных, и обутый в сапоги, в которых Илан с удивлением узнал старые свои, отданные Неподарку, собирался куда-то с прошениями о помиловании в рукаве. Арданские рукава – не северные церемонные, в них много не спрячешь, так или иначе, край торчит. Есть ли срочность в этих бумагах, Илан не знал. Думал, что нету. Просто вопросы решены, недоразумения утрясены, после дымной уборной нужно проветриться и, может быть, посоветоваться с мудрым киром Хагиннором – а то ли у нас получается, что нам надо.

– В Адмиралтейство? – спросил Илан, заходя вперед и загораживая крылатым путь.

– На Судную, отдать на повторное рассмотрение, – государь махнул рукавом с документами.

– Почему сам?

– Потому что мои все уехали. Из тех, кому можно документы в руки дать без приключений... А что ты предлагаешь?

– Оставить бумажки здесь, взять куб и пойти в хофрское посольство. Вместе с посланником Марааром.

"Нет моей одежды, – вывел Илану на руке Рыжий, перехватив покрепче куб. – Разрезали и выбросили".

– Это решается, – стряхнул с себя его пальцы Илан. Он не хотел, чтобы ему возражали.

– Ты уверен, что надо? – поинтересовался государь. – Очень не торопятся они. Не верю, что не знают. Видимо, не хотят. Мы можем справиться и сами, – и кивнул на Мараара: – Я и он.

Илан вначале слегка оторопел. Потом дошло: государь же. Привык решать за других, их мнением не интересуясь. Спросил:

– Сколько посланник Мараар может продержаться во внутреннем пространстве? Чтобы свободно, без костылей, без помощи и без перенапряжения?

"Час, – вывел Рыжий, снова перехватывая Илана за руку. – В активном режиме. В полуактивном двенадцать. Свободно".

– "Час" это сколько? Не знаю небесных мер времени.

– А сколько тебе нужно на операцию? – спросил государь. – Я учил нужную схему. В час она укладывается.

"Четверть стражи", – переводил в это время Рыжий.

– Нет, – сказал Илан. – Этого-то я и боялся. Того, что вы не понимаете некоторые вещи. Вам известно, господа, что рассчитывать всегда нужно с запасом? Что на операции могут быть осложнения, изменения, необходимость расшириться и вообще что-то может пойти не так? Возможности нужно использовать по максимуму. Здоровье – не та область, на которой стоит экономить.

– Есть второй крылатый. Он молод и не очень опытен, но передышку обеспечить сможет.

"Ученика я заставлю, – написал Рыжий. – Им командую я, а не семья".

– А что не так с Чаёрином? Его не заставить? Он не умеет? Он ненастоящий крылатый?

"В полете настоящий. На земле – нет. Не давал клятвы Небу, не отрекался от клана. Он не осмелится. Против клана не пойдет".

– Вам совсем нечего ему сказать в оправдание необходимости? Нечего предложить? Как же Небесная Столица?..

"Его клятва – клану. Не Небу, – повторил Рыжий. – Другие интересы. Другие приказы".

Приказы-то он принимать и исполнять отказывался, Илан помнил. Но это было до того, как на горизонте появился "Орел". Да и на Обморока, если честно, у Илана имелись другие планы.

– И что? Совсем никакой возможности попросить его нам помочь?

"С Чаёрином на эту тему я говорить не имею права, – сообщил Рыжий. – Я не принадлежу своему клану, не должен вмешиваться в межклановые отношения".

Тьфу на вас, думал Илан. Как из вас сложить действенную, рабочую операционную бригаду, если каждый тащит за собой хвост каких-то клятв, присяг, семейных и клановых обязательств?

– А как вы планируете сделать? – спросил он. – Вы обсуждали без меня. К чему пришли?

– Мы втроем... – начал государь, но Рыжий сделал выразительный жест, и государь поправился: – вчетвером летим в Крепость и там делаем все, что нужно. Мы с тобой в операционной, посланник Мараар и его помощник – в командном зале. Мы договорились, поняли друг друга, капитанские полномочия я готов временно передать. Небесных Посланников двое, если операция затянется, они поменяются и смогут друг друга поддержать. Все складывается, это была отличная идея, спасибо.

Илан помолчал.

– А меня кто поддержит? – спросил он. – К слову, я понятия не имею, сколько времени могу оставаться во внутреннем пространстве.

– Я смотрел тот твой заход, после которого ты заснул. Ты оставался внутри стражу с почти полной четвертью. Это очень много,