серый плащ лежит на плечах строго и величественно, как царская мантия. Держался новый очень прямо, – до напряженности прямо. Военный? Флотский? Привез те самые новые приказы, от которых хотел отказаться Палач?.. Шагает быстро, но иногда вдруг делает неверное движение. Так заносило и шатало гардеробных, когда они после долгого морского перехода сошли на берег.

Да, он только что с "Орла", утвердился в мнении Илан, назвав про себя нового Вояка. Интересно узнать, что на встрече крылатых понадобится от доктора и чья сейчас очередь лечиться... Обморок догнал Илана на узкой лестнице и, протискиваясь мимо, на миг прижал палец к губам и подмигнул: за чем послан, помнит, выполняет. Ариран представлял в этом деле Рыжего и интересы крылатых, Илан едва заметно кивнул в ответ. Что дальше? Заговор? Крылатых прибавилось, они почувствовали себя стаей? Новому начальству никто не рад?.. Докторов принимают за прислугу не только на Ходжере и в богатых арданских домах, раз доктор нужен – он поприсутствует молча. А в каком качестве, будет видно позже. Может быть, ему достаточно просто послушать, прикинувшись, что не понимает по-хофрски.

Вошли в столовую. Вояка замер столбом ровно в центре свободного от стола и стульев пространства. Прежде, чем начать командовать, ему нужна была пауза – чтобы пол под ногами устоялся ровно и перестал имитировать палубу, это сбивает. Рыжий давно переоделся и сидел по другую сторону стола, скрестив руки на груди. На строгой серой форме, точно где сердце, у него была вышита эмблема – золотой шар с расправленными крыльями. Отличная мишень для метания ножа. Туда ему в прошлый раз и целились.

Государь, проснувшись, поднимался с сундука и тер помятую щеку ладонью. Куб стоял на полу рядом. Илан подумал, что надо бы его спрятать, а никто не догадывается.

– Поднимемся наверх, в мой кабинет, – неуверенно предложил Палач, оглянувшись на Илана и поймав затем взгляд государя, которого тоже узнал.

Дядюшку Чаёрина сегодня загоняли, это было очень заметно, он ни командовать, ни задавать вопросы не стал – просто от усталости и чувства обреченности. Видимо, случилось то, чего он боялся, и все теперь пойдет передом назад и мехом внутрь. Да и вообще на Хофре не церемонятся. Даже со своими. Так что гори все погребальным костром и с искрами до неба.

Палач медленно стащил перчатки, – даже такое пустяковое усилие давалось ему сейчас с трудом. Локоть он держал плотно прижатым к боку со стомой. Понятливый Обморок, помог ему освободиться от верхней одежды и сразу отдал ее Илану, снова подмигнув. Начиналась какая-то игра. Илан кивнул: знаю, меня тут как бы нет. В потрепанном докторском кафтане он для высокородных и высоконачальственных не виден. А государь в госпитальной робе Неподарка и вовсе пустое место.

Начальник остался как был, завязанный и застегнутый на все шнурки и крючки под самое горло. Это могло означать, что он по делу, не собирается ни задерживаться, ни обедать, ни даже выпить горячего вина. А могло означать, что у него под плащом оружие.

– На верхнем этаже нельзя подслушать наш разговор, – сделал еще одну попытку уйти от лишних ушей Палач. – Быть может...

Новое начальство наконец твердо устоялось на паркете и вскинуло голову:

– Мне нечего скрывать от преданных людей, а прочие пусть знают, что времена изменились! – возражение Вояки было резким и громким. Командный голос. Точно – Вояка.

Илан вдоль стены бесшумно скользнул к сундуку, с которого встал государь, и так положил плащ Палача, чтобы повисший край надежно укрыл куб. Сверху поставил медицинскую сумку. Никакого фона ни от куба, ни от крылатых сейчас не шло. Контакт с кубом устанавливается вниманием. Нет внимания – нет контакта. Даже если у Вояки способности, пока он куб не увидит и не разбудит, он ничего не поймет.

Последним в столовую вошел доктор Зарен, оглядел всех, прикрыл дверь и встал возле Палача. Можно было начинать.

Посланник Мараар выпрямился на стуле и, не поднимаясь навстречу, рукой небрежно изобразил приветствие. От этой небрежности Вояка только выше задрал подмороженный нос. Он выпростал из-под плаща бледную руку и шлепнул на стол небольшую карточку с красной окантовкой, что-то вроде полицейского жетона:

– Мой допуск! – Следом лег сверток документов: – Я Юлам Старший, девятый сын Юламея Крылатого, если кто не знает. Полномочия, приказы. Ознакомьтесь!

Рыжий сидел, не шевелясь, слепыми глазами глядя мимо Вояки, девятого сына. В Ардане про девятого сына была нехорошая сказка. Очень неприличная, и кончалась скверно. Нехорошо в Арденне быть девятым сыном...

Обморок, который обошел было столовую и встал у Рыжего за спиной, чтобы говорить за наставника, вынужден был возвращаться, двигая стулья. В руки он взял только допуск и быстро положил его обратно.

– Господин Юлам Старший, будьте любезны главное говорить вслух, – сказал он. – Посланник Мараар не может прочесть, а мне без его разрешения не положено прикасаться к вашим печатям.

– Кто это и почему они здесь? – Юлам-Вояка кивнул на Илана и государя.

– Врач посланника Мараара. Вам докладывали о покушении?

– Чем больше докторов, тем больше болезней, – скривив лицо, процедил сквозь зубы Юлам, поглядев заодно и на Зарена. – Господин Мараар, вам приказано сдать полномочия, ключи, печати и жетон допуска. Вы освобождаетесь от должности посланника.

– Мы возвращаемся на Хофру? – вскинулся Обморок.

– Вы остаетесь здесь, въезд на Хофру вам закрыт. Вы забыли, господин Ариран, что ваш наставник наказан на два года, и срок может быть продлен?

Обморок вернулся к наставнику, положил ему руку на плечо. Мараар, не прибегая к его помощи, показал Вояке знак на пальцах.

– Нет, – сказал Вояка. И, на следующий знак: – Еще раз нет. Сдаете всю документацию, казну и остальное лично мне. Ключ от голубятни, двух голубей и депешники – сразу сюда. Чернила, бумагу! Распорядитесь! Как только я получу ключи, печати, и отправлю донесения с личным оттиском, что вы ознакомлены, господа крылатые могут быть свободны, врач вас проводит. Я не могу командовать вами, господа с крыльями, но настоятельно прошу – посольство пока никому не покидать!

Он отцепил один из крючков, откинул в стороны полы плаща, не снимая его, по-хозяйски взялся за спинку стула, чтобы сесть к столу. Под плащом у него оказался белоснежный мундир, отделанный золотым шнуром. Никто в столовой не пошевелился.

– А голубей нет, – сказал Палач.

– То есть? – не понял Вояка.

– У нас нет