в окне возникло лицо Чэнь Линь Шуфэнь, которая прижалась к стеклу и прошептала: «Ты наконец пришла!»

Юэсюэ закричала и в ужасе отпрянула от стекла.

– Что такое? Ты снова что-то увидела? – всполошилась Цзинфан.

– Я… – Юэсюэ не решалась ответить. Да и как бы она смогла все это описать?

Лицо Чэнь Линь Шуфэнь исчезло. Тучи, разорванные в клочья, словно хлопья пепла из печи, плыли по небу, а вокруг слышался треск огня и крики: «Пожар! Бегите!» Голоса Хуан Жунвана, женщины с благовониями из храма Чжаосин, храмового служителя и других звучали в ее ушах то громче, то тише.

Здание тюрьмы превратилось в рынок, в воздухе раздавались вопли и стенания жертв. Юэсюэ молчала. Сказать, что она увидела призраков? Это ненаучно. «Может быть, я вижу прошлое? Или вообразила себя выжившим мальчиком А-Ци?»

Мысли по-прежнему путались. Постоянные видения с Лицзяо она объясняла себе детской травмой, которая напоминала о себе из-за нервного перенапряжения и стресса. Но как тогда объяснить Цзинфан, которая возникла в аудитории посреди лекции? Почему видение подруги превратилось в ее самый страшный кошмар – ее мать?

Как объяснить только что виденный ею ад – Чэнь Линь Шуфэнь, рисующую словно одержимая, а затем ее лицо, прижавшееся к стеклу автомобиля?

«Если я расскажу Цзинфан правду, она тут же отправит меня к врачу, – пронеслось у нее в голове. – Говорящая рыбья голова, шевелящая жирными губами… нет, такое нельзя озвучивать».

Девушку терзал внутренний конфликт противоречий. Здоровье… Это просто стресс, убеждала себя она. Юэсюэ не могла позволить себе лечь в больницу. Репутация… Студенты уже заметили ее отрешенное состояние во время лекций. Госпитализация… Панический страх, что диагноз, как приговор, лишит ее свободы.

Университет Бэйчэн – единственное место, где ее исследования по психологии имеют вес. Се Вэньчжэ лишь выжидал, чтобы ударить по ее слабым местам. Доцент, страдающая психическим расстройством, – такое клеймо она не переживет. Лишь возглавив кафедру или новый факультет, она наконец сможет не бояться осуждения других, добиться признания американских методов исследования…

– Знаешь, что бы тебя ни мучило сейчас, я боюсь еще сильнее. – Цзинфан не отводила от нее глаз.

– Боишься, что Чэнь Линь Шуфэнь ничего не скажет?

– Нет. Боюсь, что она утащит тебя в свой мир.

Юэсюэ легонько ущипнула Цзинфан за руку и, схватив документы, сунула их в папку. Толкнула дверцу автомобиля, но Цзинфан удержала ее за руку.

– Когда ты ее увидишь… ты наконец освободишься?

– Верь мне. – Юэсюэ взглянула на часы. – У тебя есть три часа. Погуляй где-нибудь поблизости или съезди в Шуйдиляо, а потом заберешь меня.

– Будь осторожна.

– Буду, – кивнула Юэсюэ, поймав серьезный взгляд Цзинфан. – Обратно ведь поведешь ты.

– Ну еще бы, кто в здравом уме пустит тебя за руль после того случая…

Юэсюэ направилась к воротам тюрьмы, оглянувшись на удаляющийся автомобиль. Цзинфан неторопливо выехала со стоянки и направилась в Шуйдиляо. Трех часов должно хватить, чтобы прочесать поселок в поисках новых зацепок. Может, стоит навестить госпожу А-Цю?

Поправив свои длинные волосы, Юэсюэ уверенно подошла к главным воротам. В этой тюрьме высшей категории содержались лишь женщины, опасные рецидивисты и смертники. В криминальных кругах ходила поговорка: «Попал в Наньхай – забудь о свободе». Здесь сформировался собственный социум – странный симбиоз заключенных и охранников, где даже программы реабилитации воспринимались в штыки. Статистика не радовала: из десяти заключенных лишь один выходил на свободу, чтобы потом вернуться после рецидива. Слово «освобождение» звучало в этих стенах как несбыточная мечта – синоним избавления.

Новички, завидев знаменитостей, чьи преступления пестрели в газетных заголовках, заглядывались на них, как на кинозвезд. Тюрьма Наньхай стала своеобразным университетом для криминальных элементов, клубом по интересам, где на прогулках обменивались секретами профессии. Даже обычные уличные грабители на суде умоляли: «Отправьте меня в Наньхай!» – как будто в паломничество.

Начальник тюрьмы господин Лю ожидал Юэсюэ у ворот. Она передала ему пропускные документы и удостоверение личности, а затем последовала за ним внутрь.

– Прошу, ассистент Ван. – Мужчина вежливо указал путь. – Следуйте за мной, я покажу вам тюрьму.

– Я не ассистент, – холодно поправила его Юэсюэ.

– Что? Но вчера по телефону вы…

– Да, я сказала, что я доцент Ван. – Она сделала ударение на своем звании, слегка нахмурившись.

– В самом деле? Но профессор Се сказал, что сегодня приедет его ассистент… Давайте я уточню у него? – Мужчина повернулся к стойке, собираясь набрать номер.

– Не стоит. Вероятно, он просто ошибся, – быстро ответила девушка.

– Вы уверены?.. Здесь документы важнее, чем должности.

– Абсолютно.

– Тогда прошу вас, ассистент Ван. – В голосе начальника тюрьмы была слышна едва заметная издевка.

«Так вот в чем твоя игра, Се Вэньчжэ, – мысленно усмехнулась она. – Намеренное принижение статуса – очередная попытка поставить меня на место… Хорошо, что Цзинфан не слышит этого».

– Вы описали ее поведение как ненормальное. Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?

– Она дерется. – Мужчина развел руками. – Мы шесть раз возили ее в больницу. Она нападает на других заключенных во время прогулки или приема пищи. Наше счастье, что она худая, поэтому ее можно быстро остановить…

Вчера в телефонном разговоре он уже объяснил ей, что Чэнь Линь Шуфэнь помещена в изолятор под наблюдение психиатра.

– Где она сейчас?

– Пришлось перевести в дальний корпус.

Здание тюрьмы состояло из четырех корпусов, образовавших квадрат. Административное здание – вход в тюрьму; в нем также располагались кухня, столовая и комната для свиданий. Правый корпус – женский, единственный в регионе для женщин-преступниц. Левый корпус – мужской – был переполнен. Дальний корпус – изолятор.

– Значит, раньше она содержалась там? – Юэсюэ указала на женский корпус.

– Да. Но теперь… ее нельзя допускать к остальным.

Странно, что Се Вэньчжэ умолчал об этом… В голове Юэсюэ вновь закрутились вопросы. Обычно склонность к насилию проявляется еще в детстве: жестокость по отношению к животным, неконтролируемые вспышки агрессии. Преступление Чэнь Линь Шуфэнь было результатом холодного расчета. Отравление детей, затем спокойные визиты к жертвам в больницу… Никаких проявлений агрессии за двадцать лет брака. «Ее профиль не соответствует классическому профилю серийного убийцы, – вспомнила она лекции профессора. – Организованный тип, да, но где сексуальный подтекст или коллекционирование трофеев? Если она действительно нападает на других заключенных, то придется пересмотреть все».

– Профессор Се еще не в курсе деталей. Это началось недавно, – господин Лю понизил голос, – и… Все, что вы здесь услышите, должно остаться только между членами вашей исследовательской группы.

– Я понимаю, – кивнула Юэсюэ, вглядываясь в трехэтажное здание впереди. – Это и есть дальний корпус?

– Да-да, это он.

Вдоль первого этажа шли зарешеченные окна, но вместо