стекол стояли стальные плиты. Второй и третий этажи представляли собой глухие стены, словно бетонный саркофаг.

Юэсюэ сжала пальцы в кулак. Эта постройка напоминала железный барак из ее галлюцинаций – так, что становилось жутко. Странно – ведь она видела его впервые…

– Кого здесь содержат?

– Особо опасных заключенных и смертников вроде номера двадцать четыре пятьдесят два. – Начальник Лю умышленно использовал номер Чэнь Линь Шуфэнь вместо ее имени. Затем добавил деловым тоном: – Наш тюремный комплекс – образцовый проект по гендерному разделению заключенных. Изначально ваша заключенная помещалась в одиночной камере в женском корпусе; контакты с другими заключенными были возможны только во время работы или приема пищи.

– И при этом внезапный приступ неконтролируемой агрессии? – Юэсюэ прищурилась. – В чем причина провала психиатрической экспертизы?

– Мне неизвестны подробности, но кое-чем могу поделиться… – Он резко замолчал; вся его поза просто кричала: «Информация под грифом “секретно”!». – Судья уже давно заметил несоответствие между ее психическим состоянием до и после проведения экспертизы, ведь мы докладывали о ее поведении. Поэтому еще до запроса профессора Се он неофициально дал понять, что сколько бы экспертиз ни проводили, их результат должен соответствовать ожиданиям общественности. – Начальник Лю нервно оглянулся. – Прошу вас, ни слова об этом не должно просочиться наружу.

– Разумеется.

Внешне девушка оставалась невозмутимой, но внутри у нее словно что-то оборвалось. Неужели Цзинфан была права? Ведь Се Вэньчжэ уверял, что экспертиза выиграет время. Однако теперь стало совершенно ясно, что судья уже решил судьбу Чэнь Линь Шуфэнь, а господин профессор даже не удосужился внести эту информацию в досье!

Сжав зубы, Юэсюэ последовала за начальником Лю внутрь здания. К ним тут же подскочил дежурный надзиратель.

– Это ассистент профессора Се для беседы с номером двадцать четыре пятьдесят два.

– Все готово. Прошу вас.

Впервые оказавшись в тюремных стенах, Юэсюэ сразу же отметила про себя, что сверху они были выбелены, а снизу окрашены в мрачный темно-зеленый оттенок, поглощающий свет. Тюремное пространство представляло собой длинный глухой коридор с двумя крошечными окошками под потолком. Чтобы дотянуться до них, потребовалось бы притащить стол, поставить на него стул, взобраться на эту конструкцию и встать на цыпочки. Эти окна не для того, чтобы смотреть в них, это лишь жалкая вентиляция. От единственного пробивавшегося сквозь них луча света в этом каменном мешке резало глаза – из-за его неестественной яркости. По обе стороны от главного входа располагались два кабинета, оснащенные решетками на окнах и дверях. Табличка на одном из них гласила «Кабинет», табличка на другом – «Комната для посетителей».

– Я подожду здесь? – поспешно спросила Юэсюэ, заметив, что мужчины собираются идти дальше.

– Нет, для встречи с заключенной номер двадцать четыре пятьдесят два мы подготовили помещение на третьем этаже. – Начальник Лю слегка наклонился, добавив с извиняющейся интонацией: – Простите, здесь нет лифта; пожалуйста, следуйте за нами.

Перевод в тщательно охраняемую тюрьму, отдельная комната для свиданий – легенда номера 2452 здесь ничуть не уступала легенде Чэнь Линь Шуфэнь на воле.

Поднявшись по лестнице на третий этаж, надзиратель открыл небольшую комнату и пригласил Юэсюэ войти.

– Пожалуйста, подождите здесь, мы приведем номер двадцать четыре пятьдесят два.

– Хорошо.

В центре комнаты стоял длинный стол, два стула напротив друг друга, в углу – массивный металлический стол с канцелярскими принадлежностями. Если посадить за него Чэнь Линь Шуфэнь в оранжевой робе, то картина будет один в один как та, что привиделась Юэсюэ на парковке, – вплоть до ржавых краев стола.

Иногда это были повторяющиеся воспоминания, иногда – предвидение, иногда – плод воображения, но чаще всего Юэсюэ списывала это на психический шум, пытаясь очистить сознание глубокими вдохами.

В углу стоял профессиональный катушечный диктофон, ленты уже были заправлены и готовы к записи. Юэсюэ села ближе к стене, направив микрофон в сторону, где должна была сидеть Чэнь Линь Шуфэнь. Красная папка с досье лежала у нее на коленях. Она машинально перелистывала страницы, размышляя, какие зацепки использовать, чтобы выяснить истинный мотив преступления. Может быть, детство и юность? Или конфликты с соседями?.. Главное – ее мать. И муж.

Пока девушка раздумывала, дверь комнаты открылась.

Юэсюэ представляла этот момент каждый день. Чэнь Линь Шуфэнь, что предстанет перед ней, будет вести себя самоуверенно, заявит, что она сделала все ради счастья детей? Или будет дрожать и молить о том, чтобы спастись от смертной казни, расскажет о семейных трудностях, о том, как простая работница из рыбацкого поселка стала тем, кем стала? Или она окажется хладнокровной, равнодушной психопаткой, для которой смертная казнь – пустяк?

Все эти предположения базировались на случаях, которые Юэсюэ изучала в Университете Бостона. Однако то, что она увидела в реальной жизни, не соответствовало ни одному из них. Это был совершенно новый, уникальный опыт.

Начальник тюрьмы Лю и дежурный надзиратель, оба крупные мужчины, медленно ввели в комнату Чэнь Линь Шуфэнь, поддерживая ее под мышки. Они усадили безвольное нечто, едва напоминающее человека, на стул напротив Юэсюэ. Волосы беспорядочно свисали по обеим сторонам ее лица. Женщина была похожа на безжизненную куклу. В отличие от женщины на фото, которое девушка изучала уже сотни раз, волосы Чэнь Линь Шуфэнь были не только коротко остриженными, но и абсолютно седыми. В редкие моменты, когда можно было разглядеть ее профиль, взгляд женщины оставался пустым. Цвет ее лица был темнее, чем серая тюремная роба. И ни тени былой дерзости.

– С ней всё в порядке? Почему она в таком состоянии? – Всего полгода заключения довели ее до такого состояния? Юэсюэ невольно задумалась о жестоком обращении с заключенными.

– Не совсем. В последнее время она такая, почти не ест, – ответил начальник Лю. – Если так пойдет и дальше, придется снова везти ее в больницу на капельницы.

Надзиратель заметил, что Юэсюэ смотрит на фиолетовый кровоподтек на левой руке Чэнь Линь Шуфэнь, видневшийся из-под короткого рукава робы, и поспешно объяснил:

– Это от капельницы.

– Ну да. – Юэсюэ достала блокнот и быстро зарисовала положение синяка на схематичном изображении человека, как делают в медицинских заключениях.

– Профессор Се отдельно подчеркнул, чтобы мы подготовили диктофон. Наши сотрудники будут управлять им, – пояснил начальник Лю. – По правилам мы обязаны присутствовать во время встречи, но не будем мешать или вмешиваться, если только не возникнет чрезвычайная ситуация.

– Хорошо. – Девушка перевернула лист в блокноте. – Тогда начнем.

Надзиратель нажал кнопку записи, но за этим последовала длительная тишина – настолько глубокая, что даже дыхание присутствующих фиксировалось на пленке. Тишина, которой хватило бы, чтобы Чэнь Линь Шуфэнь рассказала всю свою жизнь.