ответить на вопросы, объяснить и при желании клиента порекомендовать что-то. Представился и выразил желание прикупить серьги, но в двойном экземпляре — для сестёр. Блин, если бы я знал, во что выльется невинное желание сделать сестричкам приятное… Меня пригласили за стол и предложили сперва выбрать на экране форму ушей, потом линию шеи, лица, рост, цвет волос… Прям фоторобот создавал. Через минут двадцать Даниэла, с общения с которой и начался этот криминально-эстетический геморрой, вышла в одну из дверей и через пару минут вернулась с двумя простенькими коробочками. Внутри каждой лежала пара серебряных серёг, одна с желтыми, другая с красными мелкими камушками, не одинаковыми, но сделанными в одном стиле. Мне понравилось, мысленно представил ушки сестричек и их реакцию. Не негативная, хорошо, поинтересуемся ценой. Пятьсот экю, за два комплекта недорого. За один? Да хрен с ним, дайте оба! Но поторгуемся! Дамы торговались, как таксующий таджик на перегоне Университет-Новопеределкино, явно кайфуя от процесса. Мне тоже нравилось, и участницы, и торг. Начав с шестисот за оба, остановились на восьмистах тридцати. Меня устроило, хотя я и заявил, что ещё за десятку я бы поборолся. Девушки, смеясь, показали нацарапанное на клочке бумаги «820» и заявили, что папа будет доволен. Я попросил передать папе мой респект за воспитание бизнес-леди и желание пообщаться на предмет оценки имеющихся у меня трофеев. За папой отправилась Аннабель и скоренько вернулась с сутулым старичком. Папа Войцех, а это и был хозяин, с виду напоминал персонажа сказок и мультфильмов, связанных с подземными умельцами, гномами там или цвергами, не помню точно. И ещё манекен из «Мозеровского» вроде магазина в подземном комплексе у отредактированной гостиницы «Москва». Там такой персонаж сидел и в часах ковырялся, седой и плешивый, с лупой в глазу. Только тот был чучелком, а Войцех — бодрым и живым. Поручкались с ним, и меня сразу уволокли под бормотание типа «пойдёмте посмотрим, наедине, а то эти вертихвостки отвлекают, и незамужние, а на хрена мне зять-гой и внуки-полукровки, вы не представляете, как это тяжело…». Дедок по коридору провёл меня к капитальной с виду двери, открыл два замка и впустил в свою мастерскую, видимо — кругом верстаки, коробочки, тиски-напильники и лупы-микроскопы всякие. Посадил на табурет меня — и преобразился. Вместо эдакого суетливого мастера-подкаблучника, забитого женой и заклёванного дочерьми, явился старый битый волк рынка драгметаллов. И металла и в голосе прибавилось, и во взгляде.

— Ну, молодой человек, показывайте!

Я вывалил из пакетика грудку золота с камушками.

— Я не спрашиваю вас, откуда это.

— А я и не скрываю — взято с убитых мной и напарником, начинали не мы, и криминального нет ничего. Бывшие хозяева ювелирки назойливо предлагали перераспределить наше с Мишкой добро, мы вступили в спор, недовольные условиями. И были более, скажем так, убедительны.

— Ладно, это не моё дело. Ценность представляете?

— Если честно, весьма смутно. Орденский скупщик предлагал отдать как золото по весу.

— Жадный мудак, ловец простофиль. Вы мне понравились, молодой человек, я вам сейчас всё объясню.

Услышав это, я насторожился: беседа начинается в таком ключе и словами о симпатии — значит, растёт вероятность быть поиметым. А как-то не хочется этого, что я и озвучил.

— Уважаемый Войцех, при всём уважении к вам я не верю особо в слова о внезапной симпатии. И случаев, когда лижущие жопу начальству вправляли «по самое не балуйся» расслабившимся от ласк и возомнившим себя богами, знаю предостаточно. Так что давайте перейдём от внезапных проявлений любви к нормальной беседе на тему «Что это и сколько стоит». Если вам охота продолжать увлекательную игру «наеби лоха» — продолжайте, но без меня, я лучше расплачусь за ваши прекрасные серьги и уйду даже без мыслей об таки наделать вам внуков.

— Хорошо, хотите так, будет так. Камни в двух серьгах и перстне — дорогие, за восемь тысяч я у вас их заберу. За всё остальное — ещё две. Хотите — верьте, хотите — нет, но это нормальная цена. Есть желание — пройдитесь, вполне вероятно, получите за всё на пятьсот экю больше. А может, и нет.

— А что это за камни, если не секрет?

— Местные алмазы. Контрабандные, естественно. Здесь они и крупнее, и цветовая гамма богаче, чем на Земле. И дешевле раз в двадцать, чем там. Добывают в Дагомее и на каждом углу не продают. Только то, что с рудников мимо охраны ушло.

— Спасибо за лекцию! У меня встречное предложение: эти три камушка вы вынимаете и отдаёте мне. За остальное, с учётом стоимость серёг, вы платите мне тысячу экю, а разница — оплата затраченного вами времени. И, разумеется, всё, что попадается мне, я несу вам.

Войцех согласился нехотя, и с подарками для сестричек и «булыжниками» в замшевом мешочке, запрятанном в кармашке жилетки, я отправился узнавать насчёт конвоя.

Глава 32

Прогулка доставила массу удовольствия. И узнал, что конвой отбывает завтра в восемь утра, и наглазелся на городские пейзажи, и в порту побывал, и в краснофонарном квартале. Прям как на обзорную экскурсию сходил, только в одиночку и без гида. И телеграмму в Аламо Руперту отбил, что на низком старте уже и в течение недели прибудет заказанное. Проголодался за это время, но не повёлся на соблазнительные запахи, а поплинтухал домой. К «часу пополудни», в 16 часов по-местному, я добрался до «Арарата», проклиная себя за недооценку жары, переоценку своих пешеходных способностей, натёртую ногу и выпитые по дороге литры жидкости. Да, от части объёма выпитого избавлялся, потел и писал, но сразу же и возмещал потери! А последняя точка общепита минут сорок как была посещена, а искать закоулки не хотелось, как-то стыдно и неудобно было. Поэтому донёс, терпя мужественно, и мимо Мишки с Ниной проскочил, махнув рукой и бормотнув сдавленно «сейчас». Добежал, уффф! Избавился! Умывался довольный и просветлённый какой-то, рассуждая о несоответствии кажущегося количества мешающего жить и реально покинувшей меня жидкости. Пока добёг — думалось об объёме не менее ведра, а вылился стакан, не больше. Вернулся к ребятам, по дороге заказав поесть, много и вкусно. Голубки сидели, воркуя вполголоса. Сел напротив и положил перед Мишкой заготовленную заранее пачечку из пятидесяти сотенных карточек.

— Это за что такие подарки?

— Остатки за цыган златоносных. «Алмазный фонд» наш оценили в десятку, пятёрка твоя вот.

— Кстати, о деньгах. Мы тут посовещались с любимой, пока