какое-то время. Плывущий Олень соглашается, что уходить пока незачем, и Камень произносит:

— Вы добыли слишком большого зверя. Его надо съесть, а уже потом искать новую стоянку. Не станем же мы нести мясо. Это глупо.

На том и порешили. Ещё какое-то время я поприсутствовал в компании охотников, пока не понял, что пора уходить. От костра пылало жаром, и не меньшее пламя горело в моей крови. Я едва добрался к шалашу и пролез внутрь.

Та-шиа давно приготовила отвар из уксусных цветов. Он уже достаточно остыл, и я принимаюсь поливать раны, стараясь, чтобы как можно больше жидкости попадало в них. Потом жую кусочки красного корня и горькие листья, принесённые Амырой.

От этой дряни воротит. Убираю свёрток в сторону. Всё равно я не знаю, приносят ли снадобья хоть какую-то пользу. Пытаюсь уснуть, но жар невыносим, и кляня проклятого медведя, снова отправляюсь к реке.

Примечания.

14 — Ilex verticillata, или падуб остролистный, ещё известный как «лихорадочный» куст.

Глава 15

Стойбище уже утихло. Только Лат, держа копьё в руке, обходит развешенное для просушки мясо. Как видно, его очередь дежурить.

Разговаривать с ним не хочется. Но уже и не тянет залепить парню по башке. Он сам себя наказал. Лишившись отца по собственной дурости, Лату волей-неволей придётся занять его место в семье. Рождённая Весной умудрялась помыкать Тке-нором, а уж со своим сыном управится вмиг. Я Лату искренне не завидую. Ему придётся добывать мясо и шкуры, выслушивая матушкино недовольство. Про сбор выкупа за женщину можно забыть. В ближайшее время Лату не грозит обзавестись собственным жилищем.

Парень знает, что я на него сердит, потому и не пробует заговаривать первым. Когти короткомордого достались ему, но гордо носить их на шее не удастся. В племени каждый понимает, что медведя убил Тынг, хоть формально победа могла бы принадлежать Лату.

Иду к реке, и на половине дороги слышу торопливые шаги за спиной. Оглядываюсь, и различаю силуэт Та-шиа в темноте.

— Зачем ты пришла? Я скоро вернусь. Спи, Шумящая Вода. Ты устала за день.

— Спи! — сестра фыркает. — Ты думаешь, я ослепла? Тебе очень плохо. Сейчас ты можешь споткнуться и утонуть в реке, а я останусь одна.

— Я не утону в реке.

— Не утонешь. Но я пойду с тобой.

— Иди лучше спать.

— Одна? — Та-шиа морщится. — Ты позволишь мне одной ночевать в жилище? А если кто-то из мужчин возьмёт меня силой, пока тебя нет? Нет, я пойду с тобой!

На самом деле, она вряд ли боится. Никто не решится обидеть Шумящую Воду. Но её слова роняют зёрна сомнения.

— Ты врёшь, Шумящая Вода. Ты не боишься.

— Боюсь! Очень боюсь!

— Не боишься. Ты просто хочешь мне помочь.

— Боюсь, — тихо отвечает сестра. — Я боюсь, что ты умрёшь!

— Не умру.

— Тебе плохо. Твои раны покраснели и горят. Ты пьёшь воду, но никак не можешь напиться. Огонь жжёт тебя изнутри. Я думаю, ты можешь умереть.

— Мне нельзя умирать, Шумящая Вода. Пойдём, я должен хоть немного остыть.

У залива непроглядная темнота, и мы прислушиваемся, прежде чем подойти ближе. Жар мучает так, что даже мысли о хищниках уже не пугают. Идём к воде. Та-шиа остаётся на берегу, а я захожу в реку и с наслаждением чувствую прохладу.

Черпаю ладонью воду, умывая лицо. Рука движется с едва слышным плеском, и тут же рядом, словно в ответ, раздаётся сильный хлопок, будто кто-то стеганул кнутом по реке. Я делаю шаг назад, не понимая, кто издаёт подобные звуки.

Ничего не разобрать. Стою, вглядываясь в темноту, но невидимое животное больше ничем не выдаёт себя. Я уже специально всплескиваю рукой, и мне мгновенно отвечает характерный звук.

Мелькает нехорошая мысль о крокодиле, ведь здесь достаточно тепло. Хотя местные не упоминали о хищных рептилиях, но сам я про них не спрашивал. Только зачем крокодилу плескаться в ответ?

— Не дразни его! — раздаётся за спиной негромкий голос сестры.

— Кого? — я с удивлением оборачиваюсь.

— Живущего в Воде!

Это звучит, как Эль-ыт, и я на миг удивляюсь, зачем это охотник полез ночью в реку. Но тут же мозг понимает, что это вовсе не сам Эль-ыт, а зверь, послуживший прототипом его имени.

Но вот кто такой этот Живущий в Воде? Это уж точно не бобр. Они известны в племени, как Плоские Хвосты. К тому же, хлопок бобрового хвоста мне очень хорошо знаком. А доносившийся звук ничуть не напоминает удар широкого весла.

Память реципиента уже давно подводит, плохо реагируя на новые слова. Никакого привычного образа не возникает в голове, и я спрашиваю Та-шиа:

— А какой он, этот Живущий в Воде?

— Зубастый!

Дальнейших слов уже не расслышал. Не дожидаясь неизвестного зубастика, я поспешил выйти на сушу. Но плеск воды привлёк зверя, и он неистово расшумелся в ответ. Теперь, среди резких стегающих звуков, я различил гулкое ворчание, немного напоминающее медвежье.

Но это ворчание сразу меня успокоило. Значит, скрывающийся во тьме уж точно не крокодил.

— Он ест людей, Шумящая Вода?

— Нет! — выдыхает сестра.

При этих словах я успокаиваюсь, но вместо того, чтобы расспросить её дальше, шлепаю по воде правой стопой. Зверю это не нравится. Он приближается, ворча, и отвечает целым каскадом звуков.

— Не дразни его! — повторяет Та-шиа.

— Почему? Ты же говорила, что он не ест людей.

— Он может укусить за ногу! — Та-шиа открывает рот и живописно изображает, как именно зверь это проделывает.

Я негромко смеюсь, но сестра сердится.

— У-у-у, зубы! — Шумящая Вода очень недовольна моим поведением. — Живущий в Воде откусит пальцы, или даже руку! А ты не взял копьё!

— Расскажи, какой он. Большой?

— Не очень.

Я шевелю правой рукой, показывая высоту от земли. Та-шиа вдруг становится на четвереньки и переваливаясь на ногах, скалит зубы, задирая голову вверх.

— Он такой же большой, как ты?

— Нет. Он больше меня.

Её ответ заставляет задуматься. Мне уже не хочется смеяться над Живущим в Воде. Животное, которое крупнее человека, может быть опасным.

Протягиваю руку, помогая Та-шиа подняться. Сестра удивляется моему жесту, но принимает помощь, хоть та ей вовсе не требуется. Ловкости Шумящей Воде не занимать.

— У него шерсть или чешуя, как у рыбы?

— Шерсть. У Живущего в