— А что он ест?

— Водяную траву и корни.

— Он похож на Плоского Хвоста?

— Да, только большой. И хвост у него круглый, а брюхо белое-белое!

Стало быть, какой-то здоровенный грызун. (15)

— А на них охотятся?

— Да! — удивляется сестра. — Они вкусные!

Тогда зверушка проживёт до рассвета. Пока никто из охотников не заметит её. Мне самому ничуть не хотелось поджидать, когда взойдёт солнце и зверь станет видимым. Узнав, что это не крокодил, организм успокаивается, и я чувствую, как выбился из сил. В ногах противная слабость, тошнит, и жар не даёт покоя. Та-шиа, поняв, что мне не по себе, поливает мою голову, набирая воду горстями.

Вода из реки попадает на раны, но мне уже наплевать. Опускаюсь наземь, не обращая внимания на плещущегося зверя. Сестра испуганно льёт на меня воду, стараясь остудить. Она заикается о целебной силе красного корня, но я молча мотаю головой. От этого движения тошнота усиливается, и меня выворачивает наизнанку.

Становится немного легче. Не знаю, вызвана рвота жаром или же съеденными снадобьями. Плохо, что совершенно ничего не понимаю в растениях, которыми меня пичкают. Может, они вообще ядовитые, и их нельзя есть. Тем более, помногу. Брать пример с оленей, как советует Амыра, не лучший вариант.

Решаю не есть больше корней и тех ароматных листьев. Буду только поливать раны отваром уксусных цветов. После рвоты накатывает необыкновенная слабость, и я отползаю в сторону, никак не желая подниматься.

— Ты не умрёшь! — шепчет Та-шиа, опускаясь рядом. Её руки принимаются гладить моё лицо, но от этих ласковых прикосновений, тошнота возвращается.

— Не умрёшь! — плачуще произносит сестра. — Я не дам тебе умереть! Ты мой брат! Пусть Женщина-Облако и считает тебя давно погибшим охотником! Но ты — мой брат! Я знаю!

Она обнимает меня, что есть силы прижимая к себе, и я чувствую, как слёзы катятся по её лицу.

— Не отдам! — почти неслышно говорит Та-шиа. — Не отдам!

Осторожно провожу рукой по её спине, и сестра принимается торопливо шептать:

— Помнишь, как я болела, когда была маленькая? Тогда Крепкие Ноги сказал, что духи скоро заберут меня в темноту! Мне было так страшно! А ты услышал его и пришёл ко мне с копьём. Это была просто острая палка, но ты сидел рядом и ждал, когда духи явятся за мной.Ты сказал, что не отдашь меня им.

— Я не помню.

— А я помню! — Та-шиа ещё сильнее прижимается. — И теперь я не отдам тебя! Я не пущу тебя бродить в Долине Теней!

От её касания ноют раны, но отстраняться не хочется. Сейчас она впервые кажется мне близкой и родной, будто настоящая сестра. Глажу её, успокаивающе шепча на ухо:

— Не бойся, Шумящая Вода.

Она молчит, но не отпускает меня. Ложусь на спину, и Та-шиа укладывается рядом. Над нами в ночном небе тускло мерцают звёзды. Их очень много, словно кто-то щедро рассыпал светящиеся крупинки. Красота необыкновенная, но долго любоваться не получается. Голова начинает кружиться, и я закрываю глаза.

Просыпаюсь от того, что промёрз до костей. Та-шиа куда-то подевалась. Над рекой лёгкий туман. Светает, и начинают доносится птичьи голоса. Поднимаюсь, собираясь отыскать сестру, и громко зову:

— Шумящая Вода!

Слева раздаётся шорох. Я радостно оборачиваюсь, но вместо Та-шиа замечаю Твёрдую Руку. Он глядит на меня с презрением и недовольством, и произносит:

— Отец говорил, что ты оставишь себе Шумящую Воду. Не дашь её ни одному мужчине. Я думал, он ошибается. Но он не ошибся.

— Волчий Человек не знает, о чём говорит. Шумящая Вода — моя кровь, и сама решит, чей выкуп мне следует принять.

— Она никогда не захочет уйти. Женщины всегда боятся перейти в другую семью. Она так и останется с тобой. Это нехорошо.

— Шумящая Вода уйдёт, когда захочет. Она красивая. Многие охотники захотят видеть её своей женщиной. Кто-то из них понравится ей.

— Никто не спрашивает женщину, чего она хочет! — Твёрдая Рука сжимает кулаки. — Ты знал, что отец собирался отдать её в семью Четырёх Когтей, а Четыре Когтя должен отдать мне Рождённую Первой! Большой позор не сдержать обещание!

— Шумящая Вода не дочь Волчьего Человека. Он не должен был обещать её.

Твёрдая Рука подходит ближе.

— Ты не должен был отбирать её!

— Должен. Большой позор не выполнить обещанное. Я клялся перед Солнцем и не могу уступить.

— Ты можешь умереть, Забытый, и твоё обещание умрёт вместе с тобой.

— Неужели, Рождённая Первой такая красивая? Она красивее всех девушек племени?

— Нет, — вдруг говорит Твёрдая Рука.

— Тогда зачем она тебе?

Твёрдая Рука медлит с ответом. Кажется, он просто не задумывался над тем, почему ему должна достаться именно Рождённая Первой.

— Ты хороший охотник, почти-брат. Рождённая Первой ничуть не лучше Доброй, которая утешает тебя втайне от всех. Ты должен взять лучшую из женщин. Ведь должна быть та, кто тебе нравится больше, чем Рождённая Первой.

— Большие Глаза, — негромко произносит охотник. — Но старый Помнящий Всё потребует за неё небывалый выкуп. Пока я соберу его, Помнящий Всё отдаст её другому мужчине.

— Помнящий Всё не сможет пойти против обычая. Не нужно собирать выкуп, нужно принести одну пятнистую шкуру.

— Ты подл, как змея! — Твёрдая Рука подступает вплотную. — Хочешь, чтобы я ушёл искать Пятнистого и пропал! Я убью тебя раньше и отдам Шумящую Воду, как и договаривались.

— И всю жизнь будешь жалеть, что тебе не досталась Большие Глаза.

Твёрдая Рука молчит. Он никак не решится убить меня. Сейчас ему это нетрудно сделать. У меня только одна рука и убогий кремнёвый нож. Охотник гораздо сильнее. Он убьёт, если только решится.

— Ты глуп, почти-брат. Знаешь, что гораздо важнее женщины? Уважение. Представь, вот отдашь ты Шумящую Воду взамен дочери Четырёх Когтей, и что? Как запомнят тебя? Кто этот Твёрдая Рука? А, скажут, это тот, что продал почти-сестру… А вот если ты принесёшь пятнистую шкуру, то тебя запомнит каждый охотник! Все будут помнить, что Твёрдая Рука это тот, кто снял с себя шкуру и взял дочь Помнящего Всё! Представь его лицо, когда он поймёт, что выкупу не бывать! Ради одного этого стоит сходить на охоту за Пятнистым.

— Ты так говоришь, будто это забава. Но сам не хочешь отправиться