милая, — мягко говорит он, видя мое состояние. — Просто возьми меня за руку. Я здесь. Ты в безопасности. Обещаю, ты в безопасности.

Обещаю.

Услышав эти слова, сорвавшиеся с его губ, я испытываю прилив гнева, который помогает мне собраться и начать двигаться.

Назир с легкостью выводит меня из самолета и усаживает в лимузин, как будто ему миллион раз приходилось иметь дело с беглыми преступницами. Затем я прислоняюсь к противоположной двери и лихорадочно оглядываюсь в поисках какого-нибудь оружия, которое можно было бы спрятать в джинсах.

Я достаю штопор из подстаканника рядом с пустым ведерком под шампанское и засовываю его в карман как раз в тот момент, когда в машину садится Наз.

Машина трогается. Наз бросает на меня взгляд.

— Ты похож на загнанного в угол волка.

— Я и чувствую себя так же.

Оценив мое состояние, он решает, что пришло время рассказать мне о следующем этапе нашего путешествия.

— Отсюда до Манхэттена около часа езды. Штаб-квартира «Метрикс Секьюрити» находится в районе Митпэкинг, недалеко от реки Гудзон.

Митпэкинг13. Я представляю, как коров ведут на убой, и вздрагиваю, понимая, что они чувствуют.

Наз уверенно произносит: — Это здание надежнее Форт-Нокса. Сама увидишь. Если только кто-нибудь не сбросит на нас ядерную бомбу, они не прорвутся.

Я не упоминаю о том, что у Димитрия огромный арсенал оружия, способного стереть с лица земли целые районы Нью-Йорка, потому что все это может быть игрой. Стратегией. Успокой Эву, чтобы она не пыталась сбежать. Или не кричала, привлекая внимание.

Или не пырнула тебя штопором в шею.

— Ты познакомишься с Коннором, Табби и остальной командой. Они тебе понравятся. Особенно Табби, думаю. Это жена Коннора. У вас двоих много общего.

— Что именно? Вагины?

Я ожидаю дерзкого ответа, но Наз говорит: — Нет. У нее тоже был свой Димитрий. — Он смотрит на меня. — Только это был ее брат.

Был.

В прошедшем времени.

Мое сердце начинает биться быстрее.

— Что случилось?

Его взгляд не отрывается от моего, но голос становится тише.

— Коннор позаботился об этом. Точно так же, как я собираюсь позаботиться о Димитрии для тебя.

Голова кружится от адреналина и переполняющих меня эмоций. Я закрываю глаза, прислоняюсь головой к подголовнику и делаю прерывистый вдох.

— Пожалуйста, давайте больше не будем разговаривать. Мне нужно сосредоточиться на своем надвигающемся нервном срыве.

— Конечно.

Я слышу, как Назир глубоко вдыхает, чувствую, как он ерзает на сиденье рядом со мной. Я чувствую тепло его тела, тепло, которое всегда исходит от его больших мускулистых рук, и мне так хочется дотянуться до его руки, что меня тошнит.

Со мной что-то не так.

Я все еще хочу его. Я все еще испытываю к нему чувства.

Мне нужна помощь.

Мы едем. Время словно исчезает, пока я считаю удары своего сердца, позволяя шуму дороги под колесами убаюкивать меня. Когда машина замедляет ход и останавливается, я резко открываю глаза и выпрямляюсь.

— Спокойно, — говорит Наз, глядя на мое бледное лицо. — Мы приехали.

Я провожу тыльной стороной ладони по штопору в кармане и проглатываю крик.

Водитель опускает стекло и что-то говорит в переговорное устройство. Мы остановились перед сплошными стальными въездными воротами, по бокам которых возвышается высокая стена с колючей проволокой. Через мгновение ворота распахиваются, и мы снова начинаем движение. Впереди нас большая парковка и трехэтажное здание из красного кирпича с затемненными окнами. Мы едем к зданию, пока мой ужас нарастает, и останавливаемся перед главным входом — кованой стальной дверью шириной не менее трех метров.

Наз открывает дверь лимузина и выходит, протягивая руку.

Когда я не двигаюсь, он наклоняется и заглядывает внутрь.

— Я не могу, — шепчу я, и мой голос звучит хрипло. — Не заставляй меня.

Он обдумывает это, поджав губы, и выпрямляется. Затем достает из заднего кармана черный телефон и набирает номер.

— Да, — говорит он, когда ему отвечают. — Но, э-э, не могли бы вы сначала выйти? — Короткая пауза. — Эва думает, что Димитрий внутри. — Еще одна пауза. — Да знаю я, блядь, но ситуация такая! — Он слушает мгновение, затем говорит: — Понял.

Назир сбрасывает вызов и снова наклоняется, чтобы заглянуть ко мне.

— Коннор и Табби сейчас выйдут поздороваться.

Поздороваться?

Когда большая стальная дверь бесшумно открывается и я вижу стоящего за ней человека, мой ужас усиливается.

Он с ног до головы в черном, включая армейские ботинки и пистолет, пристегнутый к поясу. Его волосы тоже черные и коротко острижены. Выпуклые бицепсы скрещены на массивной груди. Ноги широко расставлены. В нем не меньше двух метров и ста десяти килограммов. Я думала, Наз крупный, но этот парень просто гигант.

А выражение его лица могло бы заставить серийного убийцу наложить в штаны.

Затем к нему подходит улыбающаяся рыжеволосая девушка, встает на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку, и он заметно смягчается. Он поворачивается к ней и расплывается в широкой нежной улыбке.

Он может улыбаться потому, что влюблен, а может — из-за ее забавного наряда.

Эта девушка похожа на нечто среднее между японской школьницей из Харадзюку и готической рок-исполнительницей. Ее огненно-рыжие волосы заплетены в косички. Клетчатая юбка в стиле католической школьницы короткая и обтягивающая. Ярко-розовые чулки заканчиваются на середине бедра, чуть выше черных кожаных ботинок на шнуровке. На шее у нее массивное колье-чокер, а одна рука покрыта татуировкой от запястья до плеча.

Самым нелепым из всего этого кажется черная футболка, обнажающая живот, на которой красуется изображение белой мультяшной кошечки с розовым бантиком на голове.

Очевидно, что та самая Табби не носит бюстгальтер, а ее соски проколоты.

Она мне сразу нравится.

Она подходит к Назу и здоровается с ним. Затем наклоняется и смотрит на меня.

— Ничего, если я присяду?

— У тебя есть скрытое оружие?

— Нет.

— Яд?

— Нет.

— Хлорофилл, наручники или кляпы?

— Нет. И если ты имеешь в виду хлороформ, его у меня тоже нет.

— О. Верно. Хорошо, садись.

Девушка забирается на длинное кожаное сиденье, оставляя дверь открытой, и с улыбкой поворачивается ко мне.

— Привет. Я Табби. — Она протягивает руку.

— Я Эва. — Мы формально пожимаем друг другу руки, как главы государств на политическом саммите.

— Наз сказал нам, ты думаешь, что Димитрий здесь. Могу заверить тебя, что его здесь нет.

У нее красивые ясные зеленые глаза, уголки которых слегка приподняты, как у кошки. А ноги у нее как у модели. Если бы она не была так безвкусно одета, она могла бы стать самой красивой женщиной из всех, кого я видела.

Но, возможно, в