class="p1">— Отлично. Значит, у нас есть немного времени. — Коннор барабанит пальцами по столу, его улыбка становится шире. — Предлагаю тебе потратить его на то, чтобы ознакомиться с сезонными цветами и правилами написания любовных сонетов.

Я пристально смотрю на него.

— Ты ведь наслаждаешься этим, да?

Он расплывается в ухмылке.

— Приятно для разнообразия быть не тем парнем, который накосячил, брат.

Несмотря на всю серьезность ситуации, я тоже улыбаюсь.

— Господи.

— Иисусе, — подхватывает он и встает. — Пошли, покормлю тебя чем-нибудь, а потом покажу, где будешь спать. Вид у тебя такой, будто тебе не мешало бы вздремнуть. Неразделенная любовь сильно бьет по надпочечникам.

— Почему у меня такое чувство, что мне теперь будут припоминать это до конца дней?

Коннор смеется.

— Потому что так и будет, брат. Смирись.

— Рад, что тебя это так веселит, — ворчу я и выхожу вслед за ним за дверь.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

ЭВА

Табби проводит для меня небольшую экскурсию по главному этажу здания, после чего мы заходим в лифт. Она нажимает кнопку с надписью «Двойной контроль», и кабина начинает спускаться.

— Мы едем вниз? — удивленно спрашиваю я.

— Под главным этажом есть еще четыре уровня, и каждый из них защищен лучше предыдущего.

Я рассматриваю панель с кнопками. Вместо цифр на каждой написано название. Третий уровень называется «Круглый дом». Второй — «Быстрый темп», а первый, самый нижний, — «Взведенный курок».

Я узнала эти названия на курсе мировой политики, который изучала в университете. Помню, меня поразило, насколько по-американски звучит военный код, обозначающий неизбежную ядерную войну, — «взведенный курок». Прямо как на Диком Западе, с небрежной невозмутимостью, превращающей возможность гибели миллиардов людей в голливудский боевик с ковбоями, сцепившимися в перестрелке на пыльной главной улице перед салуном.

— Это уровни боевой готовности DEFCON.

Табби улыбается мне.

— Очень хорошо. Главный этаж, на котором мы только что были называется «Затухание», самый низкий уровень готовности, но по сравнению с любым «нормальным» зданием он невероятно безопасен. По обеим сторонам стальных ворот, через которые вы въехали с улицы, установлены два пулемета. Весь периметр объекта заминирован и оборудован ловушками, так что если кто-то пройдет через ворота и колючую проволоку, его ждут неприятные сюрпризы. Главное здание над землей устойчиво к взрывам, пуленепробиваемо и может работать как противорадиационное укрытие до четырех недель, но в случае реальной чрезвычайной ситуации мы сможем выживать на уровне «Взведенный курок» до пяти лет.

Я смотрю на нее широко открытыми глазами.

— Реальной чрезвычайной ситуации?

— Ну, скажем, Армагеддона, — со смехом отвечает Табби и машет рукой. — Мой милый просто помешан на готовности ко всему.

Не могу решить, успокаивает меня это или пугает еще больше.

Двери лифта открываются в светлое просторное помещение с открытой кухней, обеденной зоной и гостиной, в которой на кирпичной стене висит огромный телевизор с плоским экраном. В дальнем конце коридора виднеются несколько дверей: по словам Табби, они ведут в спальни с отдельными ванными.

— Каждая комната запирается 16-значным кодом, если тебе захочется уединения, хотя здесь, внизу, тебя никто не побеспокоит до самого конца твоего пребывания.

16-значным код. Как на конспиративной квартире на Кубе.

— Я не смогу запомнить столько цифр подряд.

— Тогда просто выбери четыре и повтори их четыре раза. Холодильник, морозилка и кладовая забиты до отказа, но если захочешь чего-то особенного — дай знать. В каждой комнате есть компьютеры с защищенным выходом в интернет, но учти, что весь трафик отслеживается. — Улыбка Табби становится дразнящей. — Ради забавы советую зайти на все самые жесткие порносайты, какие только сможешь вспомнить. Парни наверху с ума сойдут.

Я вспоминаю как мы вошли и увидели ряды мужчин с каменным выражением лица, уставившихся в экраны компьютеров.

— Порно — не совсем по моей части.

Она пожимает плечами.

— По моей тоже, но иногда полезно встряхнуть коллектив.

Коннору с ней точно не приходится скучать.

Табби проводит для меня краткую экскурсию по комнатам, а затем говорит: — Итак. У тебя наверняка есть вопросы, которые ты не хотела задавать при мальчиках. — Она указывает на один из больших черных кожаных диванов в гостиной. — Присядем?

— Кажется, я слишком взвинчена, чтобы сидеть, спасибо.

— Ладно. Тогда я налью тебе рома.

Она идет на кухню, достает из шкафчика бокал и бутылку, а затем наливает порцию янтарной жидкости. Вернувшись, она протягивает ее мне, садится на подлокотник ближайшего дивана, закидывает ногу на ногу и улыбается.

Я делаю большой глоток рома, наслаждаясь жжением. Ненавижу себя за то, что успеваю заметить: это не ром марки «Mount Gay». Затем собираюсь с мыслями и смотрю на нее.

— Как долго Наз следил за мной?

— Одиннадцать недель.

Я чуть не роняю бокал. Такое чувство, будто Табби только что ударила меня в живот своим сапогом на огромной шпильке. Решив, что стоять на ногах — затея так себе, я опускаюсь в мягкое кресло, концентрируясь на дыхании, потому что дышать вдруг стало тяжело. Затем делаю еще один глоток рома.

— Почти все то время, что я была на острове.

— Да. Димитрий нашел совпадение по твоему вымышленному имени в списках пассажиров рейса из России и смог отследить все твои передвижения. Как только ты приземлилась на Косумеле, он нанял нас. После этого Назиру не составило труда вычислить твое местоположение.

Когда я бросаю на нее взгляд, она мягко добавляет: — Он очень хорош в своем деле.

Не спеши блевать. Скорее всего, дальше будет хуже.

— Он сказал, что должен был «отчитываться» перед Димитрием. Что это значило?

— Они созванивались по видеосвязи в Skype раз в неделю. Назир рассказывал ему, чем ты занималась, и отправлял фотографии…

— Фотографии? — в ужасе выпаливаю я. — Он еще и фотографировал меня?

Табби остается невозмутимой.

— Да.

— За каким занятием?

— За всеми.

Когда вся кровь отливает от моего лица, Табби понимает, о чем я подумала.

— Нет — он не снимал тебя внутри твоего дома. — Она делает небольшую паузу, разглядывая меня.

— О боже. Что означает этот взгляд?

— Однако он прослушивал твой телефон. И установил кейлоггер на твой компьютер, чтобы отслеживать все, что ты делаешь в интернете.

Я сглатываю, чувствуя, как к горлу подступает едкая желчь.

— Ему ведь пришлось зайти в дом, чтобы сделать это, верно?

— Да.

— Я установила систему безопасности в первые же дни после приезда.

— Которую легко взломал человек с его навыками.

Я закрываю глаза и стону.

Я потратила тысячи долларов на эту охранную систему и ноутбук. Деньги, которые я спрятала в герметичных пластиковых пакетах внутри водонепроницаемого рюкзака, когда посреди ночи спрыгнула с яхты Димитрия.