унесло нас не особенно далеко, Ирина мигом указала точку на карте, и спецназ во главе с Кощеевым смог добраться пешком.

Перламутровая лужица, из которой пытался пить «Ванечка», содержала след той самой «пыльцы», и бутылку от неё тоже нашли. Остатки зелья сдали на экспертизу, а Матвею всё-таки пришлось отвечать на вопросы Кощеева, потому что тот был крайне зол. Выяснилось любопытное: пакетик с порошком вчера вечером забрала…

Я.

То, что в кофейню я не возвращалась, есть кому подтвердить: Князев проводил меня до квартиры и потом сидел со мной часа два, Сильф тоже поглядывал, не решу ли я погулять в ночи. Но Матвей клянётся, что девушка была вот точно такая же. Я подробно рассказываю о двойнике Князева и о моих подозрениях насчёт Маргариты, Кощеев мрачнеет ещё больше, хотя, казалось бы, куда ещё. Но касательно её задания пояснять что-то отказывается.

Гном сбежал, это плохо, но сил он потратил немало, и это уже хорошо. Как именно он связался с Ванечкой, эксперты ещё выяснят, но в ближайшее время злодей должен залечь на дно. Высовываться без материального тела ему небезопасно, даже с учётом того, что Адель сейчас человек – навалять могут и вдвоём. Можно не то чтобы совсем расслабиться, но позволить себе небольшой отдых.

Сашке заменили содержание под стражей подпиской о невыезде. Обвинение в убийстве на нём пока висит, Кощеев уклончиво сказал, мол, на выходных он переоформить может не всё. Мне кажется, ему просто не хочется терять рычаг давления, но спорить сил нет. Хорошо уже то, что нас наконец отпускают домой, и что все мы живы и здоровы – пара синяков у Сашки и потускневшая чешуя у мантикор не в счёт, как и килограмм потраченных мною нервов.

…Дома нас ждёт сюрприз: четыре куска свадебного торта, несколько пластиковых контейнеров с едой и записка от мамы: «Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Звоните, что ли, не пропадайте».

– У меня золотая тёща, – с чувством говорит Сашка и кусает торт, пачкая нос в креме.

Гошка тут же лезет к нему на руки и пытается этот самый крем слизать. Мне чуточку завидно, но сил хватает только на то, чтобы сесть к столу и подпереть сонную голову кулаком. Мантикоры укладываются у моих ног, игнорируя миски с кормом – тоже устали, бедняги. Сашка заваривает чай, греет в микроволновке картошку с мясом и грибами и маленькие сладкие пирожки, мне вроде на нервах и не хочется есть, но пахнет вкусно, и можно подольше не говорить о сложных вещах.

Однако разговора не избежать.

Сашка начинает сам, без вопросов. Матвей действительно приехал к нему поздно вечером, попросил помощи с «пыльцой». Кого угодно другого Сашка послал бы далеко и надолго, но Кощеев был прав – возможность спасти отца перевесила принципы.

Даша связалась с ним сама. Покупала кристаллы, дважды задержала оплату на несколько дней, но напоминать не пришлось, деньги перевела, извинилась. После победы на турнире тоже подошла первой, строила глазки, томно вздыхала, намекнула, что может расплатиться иначе, «ой, ну нет, ты не о той натуре подумал». Прямо ничего не предлагала, но много говорила о своей работе, о правильных рецептах в книжке у начальницы, в сейфе под тремя замками, о своём редком даре на алхимические преобразования...

Когда Сашка ей позвонил, она обрадовалась. Слова сказать не дала, попросила помочь, жаловалась, что ей страшно. Он приехал по указанному адресу, честно не стал брать с собой Матвея – Даша попросила прийти в одиночку, и оборотень остался в машине у подъезда. А вот не взять мантикор не вышло: они возмущались, рычали, царапали когтями кресла и создавали слишком много шума, который среди ночи мог привлечь ненужное внимание.

– Она про них не подумала, – Сашка смущённо хмыкает. – Дверь открыла, вся такая в кружавчиках и с декольте, и стоит, глазами хлопает, а они на неё рычат. Думал, психанёт и выгонит. Но ничего, впустила, выслушала даже. Сказала, что да, один пакетик у неё сейчас есть, кристаллы в оплату возьмёт, но ещё надо с ней на эту ночь остаться – вроде как поклонник – псих, напился, обещал явиться и побить, ей страшно. Полицию, понятное дело, не вызовешь, мало ли что увидят. Я подумал, ладно, объясню этому её Ванечке, что отношения кончены, морду набью. Она правда его боялась… Понятно, почему.

Да уж. Я ёжусь и обхватываю ладонями чашку, но Сашка тут же ловит меня за руку.

– Кать, – говорит негромко, – я с ней даже не думал ничего. Ты у меня одна, единственная и любимая.

И так он это говорит, и так улыбается, и так смотрит, что уже я смущаюсь. Внутри становится тепло-тепло, Сашка гладит мои пальцы и ладонь, наклоняется, целует запястье, и мне хочется окончательно растаять, но нужно кое-что всё же прояснить.

– Даше ты тоже об этом сказал?

Супруг коротко вздыхает, выпрямляется, но мою руку не отпускает и глядит хитро.

– На тебе, – говорит, – всяческие кружавчики смотрятся куда лучше. – Он легонько проводит кончиками пальцев по моей шее, от мочки уха до плеча, и мне хочется мурлыкать. – Особенно те красные, с ленточками и бантиками, и чтоб вот тут, – пальцы скользят ниже, обводят ключицу, – прозрачно, но не совсем. А вот тут шнурочек, и можно дёрнуть, и тогда оно вот так медленно распускается…

Он придвигается ближе вместе с табуреткой, обнимает за талию, легонько целует в щёку, но мы, вообще-то, не договорили.

– Сашка, от темы не уходи!

– Я полностью в теме кружавчиков…

– Ну Саш!

Он выпрямляется и смотрит укоризненно.

– Что? Ну хорошо, давай прямым текстом. Да, она с какого-то перепуга решила, что меня можно соблазнять. Как же, мужик – надо просто сиськи показать, и на всё согласен. Тупая манипуляция, да там и сисек-то толком не было… – Он отмахивается. – Я сказал, что она дура, а я почти женат, она ляпнула, что почти не считается, а невесту можно и подвинуть, и вообще другую выбрать. Я встал и пошёл на выход, она орать начала... А я про пакетик не подумал, что он уже в кармане, так-то бы вернул. Но Матвей сказал, что кристаллы я ей всё равно уже оставил, а ему срочно, пакетик этот несчастный он забрал и поехал к себе, а я домой. – Он шумно вздыхает и тоном ниже добавляет: – А этот, похоже, сразу