— Елена! — зовет меня Алек.

Плюхаюсь обратно, размышляя вставать или нет.

— Елена, я знаю, ты меня слышишь.

Закатываю глаза. Мой брат упомянул о плохих парнях, которых ему приходилось отпугивать, так что уверена, он был бы вне себя из-за того, что я пускаю в свой дом кого-то вроде Алека. С другой стороны, он же купил всю мебель в нем.

Откинув одеяло, вылезаю из кровати и иду к двери. Открывав ее, вижу Алека с подбитым глазом и кровоточащей рукой.

— О боже, что случилось? — спрашиваю я, втягивая его внутрь.

Замечаю порез на его плече. Он не выглядит глубоким, но я не гребаный врач. Кровь — это обычно плохо.

Меня все сильнее охватывает паника. С ним же все будет в порядке, правда?

Усаживаю его на один из кухонных табуретов и быстро просматриваю полки в поисках аптечки.

— Сними рубашку, чтобы я посмотрела, насколько все плохо. Почему ты не пошел в больницу, идиот? — читаю я лекцию.

Алек уже меня латал, так что я точно знаю, что он может помочь себе сам или найти кого-то гораздо более способного, чем я. Он ничего не говорит и просто смотрит на меня.

— Больно?

— Да.

— Где?

Единственная травма, которую я вижу, это его плечо, но что, если порезы есть где-то еще? Или, что еще хуже, огнестрельное ранение?

Он наклоняется и целует меня, мягко и нежно. Я замираю. Он отстраняется, но я все еще ошеломлена.

— Теперь лучше, — говорит он с медленной ухмылкой.

Мне хочется ударить его в грудь.

— Это не шутка, Александр. У тебя кровь идет, — ругаюсь я и удивляюсь тому, как сильно дрожит мой голос.

— Я не шутил. Но если бы я шутил... по крайней мере, я бы умер счастливым человеком.

Я давлюсь смехом.

— Это не смешно.

Но он улыбается так, словно только и ждал момента, чтобы увидеть мою улыбку.

— Кто угодно может тебя подлечить, Алек, зачем ты здесь? — смело спрашиваю я.

— Подумал, что если буду истекать кровью, то ты точно впустишь меня, — признается он.

Его рука обхватывает мою щеку, и мое дыхание прерывается.

— Я должен был увидеть тебя. Ты первая пришла мне на ум, и я оказался здесь.

Я хочу прижать его слова к сердцу. Принять их как истину. Но вместо этого понимаю, что борюсь с напряжением. Качаю головой, расстегиваю рубашку и стаскиваю с него. Из пореза на плече кровь капает на перчатки.

— Могу я их снять? — спрашиваю я, кивая на перчатки.

Он смотрит на них и медленно кивает. Тянусь к перчаткам и осторожно снимаю их одну за другой.

— Как это произошло?

— За Синитой в больницу пришли мужчины. — Замираю от его слов. — Я показал им выход.

Его взгляд падает на мои руки, которые теперь касаются его голой руки, с которой я сняла перчатку.

Страшно, как легко он может говорить такие вещи. Но я заворожена его безупречными, красивыми руками.

— Тебе больно прикасаться к другим? — шепчу я. — Ты поэтому их носишь? — я откладываю перчатку в сторону.

— Нет, я просто не хочу прикасаться к людям. Зачем мне это? Ты видела, какие они грязные? Как легко истекают кровью? — говорит он с отвращением.

Кажется, он говорит правду, но также использует это, чтобы прикрыть что-то гораздо более травматичное.

— Не похоже, что раны глубокие, но тебе нужно обратиться к кому-нибудь, Алек. Я не врач, — говорю я, все еще удивляясь тому, что он вообще сюда пришел.

— Я хотел увидеть тебя, — искренне говорит он. — Даже на пороге смерти.

Я бью его по другой руке, и он усмехается.

— Перестань притворяться, что ты умираешь, если это не так, Алек. Ты доведешь меня до сердечного приступа.

Ищу в аптечке бинт и чувствую, как он пристально на меня смотрит.

— Зачем ты здесь на самом деле? — спрашиваю я, накладывая повязку на его плечо, я кое-чему научилась у Арчера, но все равно нужно, чтобы его осмотрел врач.

— Я не знал, куда еще пойти, — говорит он, пристально глядя на меня.

— Лжец.

— Я хотел приехать сюда, Елена. Я действительно хотел тебя увидеть. Нуждался. — Он поднимает руку и смотрит на меня, его рука замерла, как будто он хочет коснуться моей щеки. — Могу ли я прикоснуться к тебе?

Я смотрю на его руку, которая безупречно чиста, несмотря на остальную часть его руки.

— Возможно, я грязная, — шепчу я.

— Ты не такая. Совсем не такая, — говорит Алек и кладет руки на мой голый живот чуть ниже края моей короткой майки.

Он обхватывает мою талию, его руки теплые и на удивление нежные.

Для убийцы он определенно знает, как прикасаться.

В его прикосновениях есть что-то странно интимное, как будто исчезло нечто большее, чем просто физический барьер в виде перчаток.

— Александр.

При звуке его имени он крепче сжимает меня в объятиях.

— Повтори, — тихо требует Алек. Я смотрю на него и прикасаюсь к его груди, стараясь не причинить ему боль.

— Александр, — говорю я, и он так быстро встает, что я даже не успеваю подготовиться.

Его руки под моей задницей, а мои ноги обхватывают его талию. Алек двигается, пока мы не упираемся в стену.

— Твоя рука, — шепчу я, но поцелуй стирает все мои тревоги. Его руки исследуют меня, скользят вверх и вниз, держат крепко, словно я к нему приклеена.

Неразделимы.

Неоспоримы.

Будет чертовски больно, если мы не доведем дело до конца.

Алек идет в мою спальню и нежно кладет меня на спину, опускаясь на меня сверху. Я чувствую все его тело на себе, его тепло и прикосновения, как будто он запоминает каждую часть меня.

Я полностью поглощена.

Это больше, чем поцелуй.

Пока только прикосновения.

Прикосновения — это то, чего он боялся больше всего, но для меня он делает исключение.

— Ты прикасаешься ко мне, — шепчу я.

Алек кивает и смотрит мне в глаза, эти зеленые лесного цвета глаза захватывают меня.

— Каково это?

— Блядь, невероятно, — говорит он, прежде чем касается губами моих.

Его тело вдавливает меня в матрас, и, прежде чем я успеваю остановиться, мои руки начинают двигаться, в попытке сорвать с