Я слегка улыбаюсь и провожу рукой по его челюсти.

— Вообще-то, я думала о том, какой ты невероятно сильный.

Он хмурит брови, но не отводит взгляд, напряжение в котором, столь же тревожно, сколь и искренно.

— После этого я начал носить перчатки, потому что если я к кому-то прикасался… — По его телу пробегает дрожь. — Это равносильно возвращению в тот момент. Я чувствую себя грязным, запятнанным. Я не против убивать или истекать кровью, но прикосновение к кому-то — это мой личный ад. К любому, кроме тебя, — признается он.

Мое сердце разрывается еще сильнее, когда он сосредотачивается на том месте, где проводит большим пальцем по моей скуле.

— Только когда нас забрала наша третья приемная мать, женщина по имени Мередит Форкс, я узнал силу убийства. Искусство отстраненности и запугивания. Она была женщиной с огромными деньгами, властью и амбициями. Она обучала нас с юных лет, чтобы мы стали теми, кем мы являемся сейчас. Она управляла собственным нелегальным бизнесом и аукционами и была беспощадна в своих стремлениях. Наша империя и аукционы начались с нее.

Однако в этом году Аня обнаружила, что именно старая стерва убила наших родителей, чтобы усыновить нас. Движимая идеей, что рождение детей сделает ее более «приветливой» для новых клиентов в городе. Поэтому Аня похоронила ее, пока я гонялся за Синитой в России.

Я подвел ее.

Это признание застает меня врасплох.

— Слишком много дерьма для одного человека, — выдыхаю я, потому что не могу представить и половины из этого. Его взгляд прикован к моему, пока он проводит по моей щеке, челюсти и губам.

— Возможно. Но я так не думаю. Я убийца, независимо от того, как им стал. Не воспринимай меня как сломленного или хорошего человека, Елена, потому что я ни то, ни другое.

— Я думаю, что ты не такой плохой, каким хочешь казаться.

— Ты первая, кто так говорит, — отвечает Алек.

— Да, но я также была первой, кто сказал тебе правду о том, что ты выглядишь как старик.

Я смеюсь, когда выражение его лица становится серьезным.

— Ты думаешь, ты смешная, да, солнышко?

Я перестаю смеяться, смотрю на него и вижу, как он нежно смотрит на меня в ответ. Глазами убийцы, в которого я знаю, что начинаю влюбляться — медленно, но неизбежно.

И это ужасает.

Я не должна. Не могу.

Но я уже отдала ему часть себя.

Даже не знаю, как переварить все, что он мне сказал, но я кладу руку ему на подбородок, поглаживаю щетину, показывая единственным доступным мне способом, что я здесь для него. До тех пор, пока он нуждается во мне.

Он притягивает меня ближе, и я снова кладу голову ему на грудь.

— Сейчас мне нужно отдохнуть, Елена.

— Мне включить порно? — спрашиваю я, прикусывая нижнюю губу с улыбкой.

Алек сжимает меня, но когда я смотрю на него, вижу кривую улыбку. Меня наполняет удовлетворение от осознания того, что каким-то непостижимым образом могу заставить человека, которого преследуют воспоминания, выдавить хотя бы самую маленькую улыбку и дать ему немного покоя.

Вскоре его дыхание выровнялось, но хватка на мне не ослабла. Я слышу, как Алек тихонько посапывает, и остаюсь рядом, окутанная его руками, чувствуя себя наиболее защищенной, чем когда-либо в своей жизни.

Как это вообще возможно, чувствовать себя защищенной рядом с человеком, который является убийцей?

Этого не может быть, верно?

Но я тоже хочу по-своему защитить его.

Поднимаю голову, чтобы посмотреть на Алека. Его глаза и рот закрыты. Нежно касаюсь его губ. Хочу верить, что все это действительно происходит. Что наш пузырь не лопнет, и я не обнаружу, что все это нереально.

Его глаза слегка приоткрываются, и он смотрит на меня сверху вниз.

— Елена, — тихо произносит он мое имя, и его ресницы трепещут.

— Александр, — шепчу я. — Это вообще реально?

— Да, солнышко. А теперь засыпай.

Он наклоняется и закидывает одну мою ногу себе на бедро. Подтягивает и прижимает ее к себе, в то время как другой рукой обхватывает меня.

Я боюсь, что как только закрою глаза, он исчезнет, но проходит совсем немного времени, и я засыпаю в его объятиях.

ГЛАВА 31

Елена

Я почувствовала его поцелуй рано утром, но не проснулась полностью, потому что была слишком уставшей для этого. Перевернувшись, тянусь к нему, но обнаруживаю пустоту.

Открываю глаза и понимаю, что одна.

Он ушел.

Единственный признак того, что он был здесь, — это кровь из его раны на моих простынях.

Беру телефон и вижу только пропущенные звонки от Синиты — больше ничего.

Никаких сообщений на прощание.

Совсем ничего.

В моем животе образуется дыра.

Была ли прошлая ночь настоящей? Или это мне только показалось?

Неужели я попала в ту самую ловушку, в которую клялась никогда не попасть?

Сижу и размышляю, звонить ему или нет.

Стоит ли?

Не знаю.

Он ушел, не сказав ни слова, так почему же я должна выяснять причину?

Это был лучший секс в моей жизни. Может быть, поэтому я и привязалась.

Но то, о чем мы говорили... невозможно отрицать интимность того момента.

Отложив телефон, вытягиваю шею, пытаясь лучше рассмотреть гостиную. Но не вижу его. Я бы услышала, если бы он был в ванной, так как она прямо за моей комнатой.

Замечаю, что аптечка и пятна крови на прилавке отмыты.

Как будто его здесь и не было.

Как только я встаю, чтобы одеться, мой телефон звонит, и на экране появляется «Мистер Хэппи».

— Алло?

Мой голос в лучшем случае дрожит.

— Скучаешь по мне?

Это его первые слова. Хочу сказать ему, что он не должен был уходить, но не могу. Я не имею права говорить ему это. Одна ночь вместе не значит, что я могу говорить ему, что делать.

— Ты ушёл, — констатирую я очевидное.

— Да, — отвечает он. — Но сейчас я у твоей двери, так что открой.

Смотрю на дверь, затем на свой телефон, и в моем животе поднимается рой бабочек.

Ненавижу эту надежду, которую не могу контролировать.

Подхожу к двери, щелкаю замком и открываю. За ней стоит Алек, крови на нем не видно, перчатки снова надеты, и он выглядит так, как будто готов убивать. Буквально.

Он протягивает мне кофе, и я