— Ты запер мою дверь?

— Запер, — говорит он, входя. — А еще я купил тебе бейгл. Он в пакете.

Алек ставит пакет на стойку и садится на то же место, на котором сидел вчера вечером.

Я понимаю, что он, скорее всего, уже съездил домой, чтобы принять душ и переодеться в чистую одежду. Смотрю на пижаму, которую я быстро накинула, и каким-то образом это заставляет меня почувствовать себя не в своей тарелке в моей собственной квартире.

Его челюсть сжимается, и я знаю, что что-то произошло. Готовлюсь, потому что, что бы ни случилось вчера вечером... ну, как я и боялась, пузырь вот-вот лопнет.

— Зачем ты здесь, Алек? — спрашиваю я. — Ты собираешься смотреть «Настоящих домохозяек» и есть со мной попкорн весь день?

Его взгляд встречается с моим, и на мгновение он выглядит почти грустным.

— Я хочу обнимать тебя весь день. Я уверен в этом.

— Но ты не можешь, потому что…?

Я жду этого. Разочарования. Трещин, которые уже начинают появляться, прежде чем услышу ответ.

Не знаю, как этот человек смог так завладеть мной, но у меня такое чувство, будто я уже оплакиваю его утрату.

— Не смей произносить ее имя, — сердито шепчу я, обхватив руками живот. Потому что я знаю... женщина всегда знает.

— Я знаю, что ты расстраиваешься из-за нее и из-за того, что я ей помогаю.

У меня по спине пробегает холодок, потому что я знаю, что речь идет о ней.

Хочу посмеяться над ним и абсурдом, который он несет, но я не совсем уверена, не перехожу ли черту. Я занималась с ним сексом один раз, и, возможно, я единственная, кто испытывает чувства. И это моя вина.

— Это твой выбор, — говорю я скорее себе и невольно чувствую себя на втором месте.

— Я помогаю очень немногим людям в этой жизни. Хочу, чтобы ты это хорошо понимала, — говорит он. — На самом деле, мой способ помочь кому-то — это обычно пустить пулю ему в голову.

От его слов по спине пробегает дрожь.

— Ей нужно остаться с кем-то, так как ее выписали из больницы, и она спросила, может ли она остаться у меня.

Время останавливается, когда Алек делится этой небольшой информацией. Горячий кофе в моей руке обжигает кожу через чашку, пока я смотрю на него.

— Ты не можешь сказать «нет»? — спрашиваю я.

— Кровь прошлой ночью, — начинает он, и я жду, что он скажет, — появилась потому, что я убил трех мужчин, которые намеревались причинить ей вред.

Чашка выскальзывает из моей руки и кофе расплескивается по всему полу. Мне удается отступить, но немного брызг все равно попадают на меня.

Я лихорадочно тянусь за тряпкой и падаю на колени, чтобы начать вытирать.

Почему? Почему я так себя чувствую? Разве я не пыталась убедить себя, что это всего лишь влечение? Разве я не должна быть довольна теперь, когда мы утолили зуд?

Алек произносит мое имя, но я игнорирую его. Он приседает и кладет свою руку на мою.

— Елена, — повторяет он, и у меня нет выбора, кроме как поднять на него взгляд. — Я хочу быть с тобой честным. Мне нужно это сделать.

— Ладно, — отвечаю я, отводя взгляд и продолжая вытирать беспорядок. Мне удается собрать все, а затем встать и выбросить тряпку в раковину. — Теперь можешь идти.

— Елена, я хочу тебя, — говорит он, и я уверена, что это звучит почти умоляюще.

— Уходи. — Мой тон резкий. — Спасибо за кофе, — бормочу я и поворачиваюсь, чтобы пойти в душ. — Запри дверь за собой.

Захлопываю дверь ванной перед его лицом и включаю обжигающе горячий душ. Пытаюсь успокоить дыхание, прежде чем разрыдаюсь, ненавидя, что подпустила его так близко. Как? Когда?

Забираюсь в душ. Вода обжигает мою уже красную кожу там, где на меня попал кофе. Слышу, как открывается дверь, но даже не оборачиваюсь. Я знаю, что это он.

— Я не хочу быть частью этой жизни, этого мира. Ты понял, да? — выпаливаю я, повернувшись к нему спиной. — Наслаждайся своей танцовщицей, Алек. Потому что ты, скорее всего, погибнешь, пытаясь за ней угнаться, а я не буду за этим наблюдать или принимать участие. Ты уже натворил достаточно бед.

Напряжение рябит в ванной, и я закрываю глаза, желая, чтобы он ушел. Я слышу щелчок двери, и когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, его уже нет.

ГЛАВА 32

Александр

Синита сидит на диване целыми гребаными днями, жалуясь на бог знает что. Не знаю на что, потому что я ее игнорирую. Прошла неделя с тех пор, как я забрал ее к себе. Целая ебаная неделя. Я изголодался по Елене.

Она была права, когда выставила меня за дверь. Но, блядь, это не мешает мне каждый день сражаться с собой, чтобы не выследить её и снова не назвать своей. Она заклеймила меня всеми возможными способами, и я не могу выкинуть ее из своей гребаной головы.

Единственная причина, по которой я вообще здесь, это то, что есть четвертый мужчина, который играл с Синитой, и он все еще на свободе. Уилл в настоящее время выслеживает его. После того, как я найду его и убью, я намерен выгнать ее из своего дома.

— Алек, — зовет Синита, когда я вхожу. Я пытался проскользнуть мимо, но она меня услышала. Что странно, учитывая, что я могу быть очень тихим. — Пожалуйста, иди сюда.

Вздохнув, я иду в гостиную, которая напоминает мне только о сидящей там Елене.

Ее сочная задница занимала то самое место, где сейчас разлеглась Синита, щёлкая передо мной пальцами.

Останавливаюсь в дверях. Она встает с дивана и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. На ней почти прозрачная белая майка, которая скользит по верхней части ее бедер, и у меня такое чувство, что она носит ее не просто так. Но мне действительно все равно. Единственная женщина, одетая в откровенные наряды, которая меня волнует, это Елена. И это потому, что я хочу быть единственным, кто увидит ее такой. Моя челюсть сжимается, когда я думаю о том, что она сейчас носит и кто может ее видеть.

— Ты не прикасался ко мне. Почему ты не прикасаешься