– Чтоб ты не портил мой отчет. Я все красиво написал. Свел из точки в точку. Не нужно добавлять ничего лишнего, пусть так и остается.

– Ради бумажки?!

– Нет, ради тебя, дурака. Я не рвал у тебя жетон из рук, не заставлял тебя уйти с работы. Это ты взбаламутился сам и взбаламутил сегодня всю префектуру. Ходить за тобой с тряпкой и подтирать лужи мне надоело. Отвечай за свои широкие жесты сам, маменькин сынок.

– От маменькиного сынка слышу! -- огрызнулся ходжерец.

Джениш засмеялся:

– Меня мать воспитывала подзатыльниками, а тебя, видать, гладили по головке, вот ты и вырос, обложенный сахарным печеньем и с верой, будто прав бываешь только ты. Пусть уходят. Это Арденна, здесь есть вещи, которые нужно решать только по-ардански, иначе всем будет хуже.

– Ты что, не понял? – Аранзанр наконец обернулся и посмотрел на Джениша. – Они идут на тот берег, с которого сбрасывают трупы, чтобы не оставлять улик! Это будет даже не самоубийство, не заметание следов! Это казнь! Вне закона!

Джениш снисходительно хмыкнул и, сложив руки на груди, отошел к двери в лабораторию.

– Это ты ничего не понял, – сказал он. – Вне закона, зато по справедливости. Оставь мой отчет в покое.

– А ты? – обратился Аранзар к Илану. – Это ты все подстроил? Я-то считал тебя искренним и человеколюбивым, а ты вон как... Ты с ними всеми согласен, у вас заговор?

– Он тоже не отнимал у тебя жетон и не требовал увольнения, – напомнил Джениш.

– То есть, по-вашему общему мнению, это я же во всем и виноват? – возмутился Аранзар. – Вы меня так перевоспитывать решили, что ли? Носом меня тыкать? Работать меня хотите поучить?!

– Моя позиция -- сочувствие, а не содействие, – сдержанно проговорил Илан. – Не знаю, что там в вашем протоколе. Я слышал только часть признаний. Но, судя по тому, что я слышал, пусть идут. Это справедливое решение.

– Кроме того, что ты слышал, там еще на две виселицы, три колесования и полный комплект всех остальных смертей, включая многодневное отравление ядом по старому арданскому кодексу, – поморщился Джениш. – Не считая того, что за Номо я приложил бы еще кулак на более подробных допросах. Мерзкий тип. Хорошо, что он ушел. Хорошо, что за нас эту проблему решат без судебной волокиты. Хозяин решит, не сомневайтесь. И за законность нечего переживать – пару свидетелей, что прыгнул с обрыва сам, Хозяин подгонит. Я вообще не понимаю, чем ты недоволен, господин бывший старший инспектор. У нас... у мамы просто будет меньше очень грязной работы. Справедливо и быстро. А ты бы чего хотел? Чтобы этот подонок подольше помучился в тюрьме, на допросах и поорал на эшафоте перед толпой? Или чтобы его все равно достали работники Вольного Найма, потому что своих они наказывают сами? А с ним, может быть, и тебя, как слишком настырного, который мог и что-то лишнее узнать?..

– И что мне теперь делать?.. Идти в Адмиралтейство, сразу к киру Хагиннору? Донос писать? Я не согласен с вами и не смирюсь. Но вы же не собираетесь мне уступать, о помощи просить у вас глупо...

Илану почему-то казалось, что кир Хагиннор к Аранзару отнесется примерно так, как отнесся Джениш. Никто не против того, чтобы город сам себя чистил. Никому не нужны лишние бумаги и лишняя работа, и так забот невпроворот.

– По домам идите, – посоветовал он. – Ночь.

– По домам у нас ничего интересного нет, – ухмыльнулся Джениш. – Лучше поспешим в префектуру, искать брошенный жетон, чтобы такое, как сегодня, никогда не повторилось. И заберем из запертого секретарского кабинета прошение дать кое-кому пинка под зад, пока эту глупую писульку не перенесли маме на стол, она ее не прочитала и не подписала. А она подпишет, этот умник и ее давно достал. – Джениш вынул из кармана кольцо с отмычками и позвенел ими, демонстрируя Аранзару. – В этом я помочь готов. И да, друг мой, взлом – это тоже противозаконно, поймают – получим не только подзатыльников. Но ты же не оставил нам другого выхода. Так что хватит лить сопли по воображаемой абсолютной справедливости, и пошли.

Глава 136

* * *

Листы протокола остались лежать на столе. По правде говоря, запись нужна была для Ардареса, но тот успел на беседу вовремя и все свидетельства услышал из первых уст. Илан перебрал исписанные каллиграфическим почерком страницы. Ничего такого, чего он не знал бы или не предполагал заранее, там, при беглом просмотре, не нашлось. Номо был убит по приказу Нарданы экзекутором Гонтом, потому что невовремя оказался на Тумбе. Почему он представлялся Нардане угрозой, Гонту было неизвестно. Возможно, видел на острове Черного Человека, был свидетелем чужого разговора или сам сказал лишнего о себе, мог просить связаться с береговой охраной. Или же причастность Номо к разведывательной операции вскрылась позже, уже на Арданском берегу, когда в город попал и сам Номо, и привезший его Арим-рыбак, с которым Черный Человек вел дела. Если Номо сдавали на руки дяде, а бывший инспектор Адар в порту личность известная, можно было прикинуть рукав к носу и соединить одно с другим.

Дела у Номо и Адара в море не были связаны с пьяным грибом и запасами Саома, но Нардане показалось, будто охота идет за тайниками, которые она считала своими – продажа запасов должна была покрыть все ее траты и обеспечить семье покупку плантации в Грязных пещерах. И Номо был приговорен.

История покушения на доктора Раура примерно соответствовала тому, что Гонт рассказал на первом допросе. Гонта просто попросили. Просто дали денег. Уже без поблажек по старой памяти и без воспоминаний о былой любви. К нему обратились как к проверенному профессионалу. А он... опоздал, выпил лишнего, рука дрогнула, сбежать не сумел. Запорол задание, о чем сожалеет. Не тот возраст, не то здоровье, подобные поручения уже не по нему. Для чего это было нужно Нардане? Хвост ее знает. Наиболее вероятно, что действительно хотела наследства от доктора Ифара -- деньги не бывают лишними, особенно если привык жить на широкую ногу. Этот заказ состоялся без разговоров по душам. О чем разговаривать? Сын у Нарданы настоящий адмиральский, а все былое утекло, как вода в песок.